5 «нельзя» при боли в животе


    Сколько ни твердят педиатры простую истину – появились жалобы, не занимайтесь самолечением, обратитесь сразу же к доктору, – ежедневно мамы и папы пытаются лечить детей сами, опираясь на советы окружающих.

В этой статье хотелось бы рассказать об основных и самых, пожалуй, распространенных неправильных, а местами – и небезопасных – советах по лечению живота.

Вредный совет № 1. Марганцовка — старый и надежный способ лечения живота

margancovka-pri-molochnice.jpg

К сожалению, это «лечение», которое было популярно несколько десятилетий назад, иногда применяется и сейчас. Для чего? Для того, чтобы «убить» вредные микроорганизмы.

Что происходит по факту? Да, основные симптомы отравления прекращаются, но вместе с тем останавливается и выведение токсинов и шлаков. Ведь, что такое диарея и тошнота? Это защитная реакция организма, его попытка избавиться от того, что его отравляет. Если мы тормозим этот процесс марганцовкой или другими подобными препаратами, то мы мешаем самой природе. Токсины не выводятся, тяжесть отравления или инфекции нарастает.

Но и это еще не все. Марганцовка может вызывать ожоги слизистой, причем весьма серьезные. Даже младенцев купать можно только в очень слабом растворе и крайне осторожно, а уж «заливать» ее внутрь я бы не рекомендовала ни при каких обстоятельствах.

Вредный совет № 2. Даже с больным животом ребенок должен есть, иначе откуда у него возьмутся силы

Это, конечно, самый распространенный бабушкин совет. Ребенок должен есть всегда, пусть немного, пусть бульончика, пусть булочку, но – обязательно. И начинаются мучения – и для взрослых, готовящих новые и новые блюда, и для детей, у которых на самом деле ни сил, ни желания потреблять пищу нет и быть не может. Все ресурсы организма больного ребенка сосредоточены лишь на одном процессе – борьбе с болезнью.

Если кормить в такой ситуации насильно, то это лишь усилит проблемы с животом, вызовет боль или тошноту, испортит настроение болеющему малышу и уж, конечно, ни при и каких обстоятельствах не принесет пользы.

Вредный совет № 3. Если малыша рвет, не нужно давать ему пить воду, пока живот не успокоится

Некоторые мамы, наученные опытными подругами, совершают страшную ошибку – во время рвоты не дают ребенку воду, объясняя это боязнью нового эпизода. Малыш не может выпить даже полстакана воды, его сильно тошнит, зачем издеваться над ребенком?

На самом деле я считаю такой совет преступлением. Объясню почему: у ребенка в результате рвоты или диареи очень быстро развивается обезвоживание – крайне опасное для здоровья и даже для жизни состояние.

Чтобы не спровоцировать очередной приступ рвоты, важно не отказываться от воды, а правильно ее пить – медленно и понемножку. Раз в 3-4 минуты мы даем ребенку одну чайную ложку воды или регидрона – специального раствора, который содержит соли, ведь с рвотой ребенок теряет не только воду, но и электролиты. Это мы делаем без остановки.

Если кроха чувствует себя лучше, сокращаем промежутки до 2-3 минут, но без перерыва. Если же вы видите, что ребенок теряет больше, чем успевает получить, срочно вызывайте скорую помощь. Доктор может поставить капельницу, восстанавливающую и соли, и жидкость, благодаря чему ребенок почувствует себя значительно лучше.

Повторюсь, обезвоживание – крайне опасное для малыша состояние!

Вредный совет № 4. Если у вас есть животные, обязательно пейте противоглистные препараты раз в полгода

К сожалению, этот весьма вредный совет дают не только опытные родственники и подруги, но и некоторые педиатры и медсестры.

Если дома есть собака или кошка, если малыш любит играть в песочнице, если он иногда тянет пальцы в рот, значит, у него могут быть глисты. Да что там могут – точно есть! Поэтому нет смысла в анализах, нужно как можно скорее назначать лечение.

На самом деле эта позиция не верна. Судите сами: противоглистные лекарства – не простые пилюли, а сложные химические соединения, которые имеют ряд побочных действий. Стоит ли заставлять ребенка пить такие серьезные препараты, просто потому, что в доме живет пес? Я, как и большинство современных педиатров, говорю – не надо. Мы рекомендуем проводить обследование и только после этого (при необходимости) – лечение.

В настоящее время диагностика не представляет никаких проблем. Можно обойтись соскобом и анализом крови на антитела к паразитам. Если они выявят проблему, то тогда уже стоит назначать детям противопаразитарные средства.

Вредный совет № 5. Грелка от боли в животе — верный способ

2331349.jpeg

Грелка не только не друг, она еще и врагом может стать, поэтому ни в коем случае не используйте ее, если ребенок пожаловался на боль в животе. В ряде случаев, например, при аппендиците грелка ускорит развитие воспалительного процесса и разрыва аппендикса, а это в свою очередь чревато опаснейшим состоянием – перитонитом.

При панкреатите и вовсе нужна не грелка, а пузырь со льдом, так как главное правило лечения воспаления поджелудочной железы – голод, холод и покой.

Таким образом, как и в любой другой ситуации, я настоятельно рекомендую всем родителям: если ребенка будут беспокоить боли в животе, не надо ставить диагноз самостоятельно – сразу же обратитесь к врачу.

deti.mail.ru





Comentarii


Nu sunt comentarii de afișat



Vizitator
Adaugi comentarii ca vizitator. Dacă ai un cont, te rog autentifică-te.
Adaugă un comentariu...

×   Ai lipit un conținut cu formatare.   Elimină formatare

  Only 75 emoticons maximum are allowed.

×   Linkul tău a fost încorporat automat.   Afișează ca link în schimb

×   Conținutul tău precedent a fost resetat.   Curăță editor


  • Conținut similar

    • De Calandrella

      Газлайтинг
      Форма психологического насилия, основанная на манипулятивных действиях, основная цель которых – заставить человека сомневаться в объективности своего восприятия, а также в самой реальности.
      Как это выглядит в плоскости отношений «родитель — ребенок»
      Представьте себе ситуацию: в доме скандал, мама поругалась с папой, они громко кричат друг на друга, или папа кричал, а мама плакала, или они не кричали, но шипели друг на друга и говорили ужасные вещи, и мама снова плакала.
      В комнату входит ребенок, он тревожен и обеспокоен тем, что услышал за дверью:
      «Что-то случилось?» — спрашивает малыш. «Нет«, — отвечают родители и при этом оба трясутся от негативных чувств. «Но вы кричали?!» — пытается прояснить ситуацию малыш. «Нет, тебе показалось!» — «Но мама плачет?!» — «Нет, все в порядке!».
      Малыш выходит за двери и начинает сомневаться в том, а действительно ли ссора происходила или ему показалось.
      Или другой вариант: ребенок подходит с вопросом к родителю, с неудобным вопросом или тем, в котором родитель некомпетентен (но признать это сложно и болезненно).
      «Почему звезд так много на небе?» или «От куда берутся дети?«, или «Почему люди ругаются?«, а в ответ вместо объяснения ребенок получает сухое: «Ты странно себя ведешь. Ты не заболел? Что за вопросы?«.
      При помощи таких манипуляций люди часто уходят от неудобных тем или дают себе возможность не говорить о том, о чем говорить не хотят. Но, вместо прямого и честного ответа, выбирают газлайтинг.
      К чему это приводит в будущем
      Маленький человек растет, и в голове у него формируется мнение о том, что с ним что-то не так, он сомневается в себе, в своей адекватности, грамотности, способности видеть реальность. Если газлайтинг идет основным способом избегания родителями взрослой ответственности или же методом проявления «защиты ребенка от суровой действительности», в дальнейшем это приведет к укреплению запрета не будь психически здоров, и человек подтвердит родительскую программу о том, что он странный и он заболел.
      Что делать
      Менять свою реальность. Признавать свои родительские ошибки и разговаривать с ребенком честно. Даже если вы поругались с супругом и ребенок стал тому свидетелем, не искажайте действительность, говорите честно: да, поругались, были не правы, не хотели тебя потревожить и нам жаль, что это случилось.
      Учитесь отвечать на неудобные вопросы и/или признавать, что вы чего-то не знаете, что не хотите говорить на какую-то тему, однако понимаете, что для ребенка важно прояснить тот или иной вопрос, и попробуете найти здоровое решение для этого или найти человека, который сможет грамотно ответить на «неудобные вопросы».
      Если вы хотите отложить разговор, учитесь указывать срок, на сколько он отложен, или признавать, что вы не будете об этом говорить и называйте честную причину, почему нет. Это даст возможность ребенку понять, что можно быть честным и ответственным, что можно чего-то не знать и что можно открыто говорить «нет», а не прибегать к искажению реальности для того, чтобы чувствовать себя лучше другого.
      Запугивание
      Еще одна насильственная форма воспитания, основанная на манипуляциях и насильственных приемах. Когда человек не знает, как достичь своего, и при этом очень хочет заставить, чтобы было по его воле, иначе это проигрыш и провал, он прибегает к ультиматумам, шантажу и другим негативным формам коммуникации, позволяющим контролировать другого при помощи страха.
      Как это выглядит в плоскости отношений «родитель — ребенок»
      Родитель хочет, чтобы все было правильно, так как он сказал и не иначе, при этом может иметь убеждение о том, что старший младшему объяснять ничего не должен или ведь эти правила всем давно известны, а значит ребенок родится со знанием, как и что устроено в этом мире, что такое хорошо и что такое плохо. И вдруг что-то идет не так, ребенок не слушается, капризничает, не хочет кушать, начинает трогать вещи без спроса или мешать родителю заниматься важными делами. Тут бы сесть и объяснить ребенку, как и что устроено, но нет сил, времени, желания или срабатывает старый шаблон – тот, который применяли с вами в далеком детстве (на вас же сработало и тут пройдет). И вы пугаете ребенка страшилками, которые передаются как семейная реликвия.
      «Еще один глупый вопрос, и я дам тебе по губам; будешь лезть куда не надо – ногу сломаешь; любопытной Варваре – нос оторвали; будешь умничать – язык вырву; будешь так себя вести – в лесу оставим…» —  список токсичных страшилок, не буду продолжать, думаю, и вам есть что в него добавить.
      Почему токсичных? Потому что ребенок до определенного возраста верит родителю и то, что для взрослого элемент черного юмора, для ребенка — правда. Дети действительно верят, что, если не будут удобными, с ними произойдет что-то ужасное. Либо начинают сомневаться в вашем авторитете, думая, что его родитель жестокий и злой, что он не любит ребенка и желает ему зла. А значит, нужно придумать способ, для того чтобы сбежать от злого родителя, тем самым избавиться от страха.
      К чему это приводит в будущем
      Регулярные запугивания формируют минус-программу, при которой человек убежден в том, что любое его действие обречено на неудачу, за что бы он ни взялся, все будет не так, как это нужно. Что его задача – это быть удобным, учтивым, правильным. И он начинает исполнять желания других или живет в постоянном страхе наказания, и при малейшем конфликте чувствует себя проигравшим и сбегает.
      Важно помнить о том, что, пугая ребенка из лучших побуждений, вы делаете ему медвежью услугу: не проясняя с ним истинное положение вещей, вы невольно способствуете тому, что тормозится развитие логики и ребенку сложно выстраивать причинно-следственные связи.
      Что делать
      Остановитесь на минутку и прислушайтесь к себе, вспомните, было ли вам в детстве приятно слышать подобные страшилки, как вы чувствовали себя? Что думали о своих родителях в эти минуты? Ощущали ли вы себя в безопасности? Возможно, вам хотелось, чтобы эти истории развивались по-другому, более позитивному пути, чтобы родители проясняли с вами, почему нельзя, открыто говорили о своих чувствах, о том, что они беспокоятся о вас, вместо того, чтобы держать в страхе повинности по принципу «если ты не будешь удобным для меня – я тебя съем».
      Учитесь вместе с вашими детьми, задавайте себе вопросы, что с вами происходит, когда ребенок не слушается или не делает так, как вы того желаете. Ищите здоровые компромиссы и возможности договориться, чтобы и вам и малышу было хорошо и комфортно.
      Атрибуты
      Форма косвенного насилия, которая не направлена конкретно на человека, однако происходит рядом с ним, на его глазах или «за стенкой», когда человек слышит и понимает, что кому-то рядом больно, страшно и плохо, ощущая при этом свое бессилие и невозможность повлиять и изменить ситуацию к лучшему.
      Как это выглядит в плоскости отношений «родитель — ребенок»
      Представим семью, в которой есть старший и младший ребенок. Тот, что постарше, в чем-то провинился (прогулял школу, не предупредил, что опоздает или сделал другую провинность). И вот его наказывают – больно и жестоко, бьют, кричат, ругают и обесценивают. Да, родители в гневе и не видят другого способа решения проблемы. Все это происходит на глазах у младшего ребенка, он не совсем понимает, что именно случилось, знает лишь, что были нарушены какие-то родительские правила и наказание не заставило себя ждать. Малышу страшно и больно, он старается защитить старшего, но бесполезно, его отталкивают и говорят «не лезь».
      Бывает и так, что на глазах ребенка родитель бьет или оскорбляет другого, и снова малыш бессилен в попытке что-то изменить, ему страшно и он чувствует себя виноватым, фантазируя и укрепляясь в мысли, что все это из-за него и в дальнейшем ему нужно приложить максимум усилий, дабы подобное не повторилось.
      К атрибутам так же относятся осуждающие обсуждения третьих лиц, вербальное преследование и разговоры о том, что бы вы сделали с «Люськой из соседнего дома, будь вы на месте ее родителей» или о том, как бы вы «надрали уши Стасику, попадись он вам в следующий раз».
      Ваш ребенок может и не присутствовать при этом диалоге, однако, как часто бывает, он находится за стенкой и все слышит, он может быть не согласен с вами, но не смеет перечить, дабы не вызвать гнев, или ему страшно, вдруг он уже сделал нечто подобное и теперь не хочет получить страшное наказание напрямую. Он боится прояснять этот вопрос и при помощи своих фантазий сам себя наказывает, усиливает эффект, пугает себя еще больше и загоняет во внутренний конфликт гнева, страха и беспомощности.
      К чему это приводит в будущем
      Формируется невротический комплекс, в основе которого лежит подавленный гнев и чувство вины, а значит во взрослом возрасте такие люди будут чувствовать себя «без вины виноватыми», испытывать постоянное чувство тревожности и незавершенности какого-то важного дела; это будут либо борцы за справедливость, яростно бросающиеся на защиту слабых, решающие чужие проблемы даже в ущерб себе, либо агрессоры, стремящиеся контролировать все и всех вокруг, дабы больше не испытывать ужас от бессилия, когда ты не можешь ничего изменить, а вынужден смотреть, как другому больно, и ждать, когда все закончится.
      Такие люди считают себя ответственными за отношения других, думают, что все плохое случается из-за них, и стремятся избегать близких отношений, дабы не испытывать боли.

      Перекладывание личной ответственности
      Также относится к токсичной форме психологического насилия. И идет по формуле «мне плохо – и это ты виноват, и пока я тебя обвиняю, я могу не нести ответственность за себя, свои решения, действия и бездействие».
      Когда взрослый человек не справляется с чем-то, чувствует себя не в порядке или жертвой, он хочет, чтобы кто-то решал за него. И да, это уже не взрослые реакции, а психотическая регрессия на уровень ребенка. Вот только этот внутренний Ребенок не добрый, а агрессивный, озлобленный и не видящий здоровых вариантов выбора и решений. И тогда уже все равно, кто твой оппонент, ровесник или твой реальный ребенок, хочется лишь одного – сделать другого виноватым в своих бедах, ведь это возможность снова и снова откладывать действия, принятие важных решений и избегать личной ответственности.
      Как это выглядит в плоскости отношений «родитель — ребенок»
      Когда мама начинает рассказывать ребенку о том, как ей сложно далось решение родить его (читай оставить в живых), как она мучилась на протяжении всей беременности, какими сложными были роды и как ей было больно.
      Когда звучит рассказ о том, каким родитель был счастливым до рождения ребенка, и как все изменилось с его появлением – набрался лишний вес, произошли гормональные изменения, волосы стали хуже и кожа уже не та.
      Когда родитель в порыве гнева начинает высказывать ребенку, что, «если бы не ты, и не твой отец/мать, я бы добился больших успехов, поступил бы в вуз, имел бы хорошую работу, была бы актрисой, балериной и т.д., а теперь вот сижу тут на кухне и жарю вам котлеты, а вы не благодарные…»
      Или так: «ты такой же, как и твой отец, злой и жестокий»; «ты такая же дура, как твоя мать…»
      Страшно? Мне очень. Потому что насилие всегда страшно. И стоит признать, что когда маленького человека без его на то доброй воли заставляют брать ответственность за жизни, здоровье, отношения взрослых людей, над ним совершают насилие.
      Токсичность этой формы взаимоотношений в том, что на психологическом уровне подкрепляются запреты «не будь, не живи, не принадлежи» — запреты эти болезненные и разрушающие, и ребенок, для того чтобы выжить, начинает искать особые условия, дающие ему право на существование.
      К чему это приводит в будущем
      Такие люди должны быть совершенными, радовать других, быть сильными – и тогда им можно жить, но не для себя, а для того, чтобы оправдывать надежды или «защищать доброе имя отца». Для того, чтобы вместо мамы и папы стать успешным, достичь высот – и не имеет значение, хочешь ты этого или нет, ведь ты должен рассчитаться за те неудобства и мучения, которые выдержал твой родитель.
      Сколько детей выросло и достигло успеха не благодаря поддержке, а вопреки? Сколько взрослых до сих пор считает себя ответственными за развод родителей или за то, что родитель не может о себе заботиться?
      Увы, подобные формы взаимоотношений между детьми и родителями все еще существуют, так как считаются нормой. Ведь пока родитель не научится брать ответственность за себя, он не признает, что был не прав, и не сможет дать ребенку искреннее разрешение ЖИТЬ, без особых условий, и не нести ответственность там, где начинается поле ответственности другого.
      Игнорирование
      Форма насилия, в которой прослеживается намеренное «не-замечание» партнера по общению.
      Когда нет навыка вести здоровый, взрослый диалог и при этом хочется удовлетворить потребность во власти и значимости, люди часто прибегают к подобной форме эмоционального насилия. Для человека нет ничего более страшного, чем безразличие и/или взаимодействие без чувств. Именно поэтому бойкоты и игнорирование срабатывают в большинстве случаев. При этом основная проблема не решается, а откладывается на потом, остается лишь горький осадок в душе того, над кем был произведен акт насилия и мнимый, краткосрочный триумф другого, который столь жестоким способом удовлетворил свою ведущую потребность хоть ненадолго. А потом все по новой: проблема – тупик – игнор – мнимый триумф. Бесконечная, жестокая игра, расплатой которой всегда были и будут боль одного и одиночество другого.
      Как это выглядит в плоскости отношений «родитель — ребенок»
      В данном контексте я имею в виду наказание ребенка посредством игнорирования, когда родитель целенаправленно выходит из контакта с ребенком, не объясняя при этом, что произошло, в чем ребенок ошибся или провинился, а самое главное, как долго его будут не замечать.
      По сути формула этого вида психоэмоционального насилия, выглядит так: «я вижу тебя только тогда, когда ты делаешь, что я велю, если ты ошибаешься или делаешь иначе – тебя нет». И, возможно, вы добиваетесь желаемого, однако не слишком ли высокую цену платит ребенок за ваш временный «успех»?
      Что происходит с ребенком в такие минуты
      Ребенок до трехлетнего возраста формирует в своем сценарии жизни запреты: «не будь, не принадлежи, не чувствуй». Он испытывает ужас, который пронизывает все его тело и остается там на долгие годы, ведь на психологическом уровне игнорирование со стороны родителя – это смерть для ребенка. Он не знает, когда его увидят снова и не понимает, как исправить ситуацию. Для него родитель ушел навсегда, а он останется один и погибнет, а значит нужно придумать что-то для того, чтобы выжить и не допустить подобной ситуации.
      Ребенок возрастом 5-7 лет укрепляется в своих сценарных запретах, изнывает от чувства вины, страха отверженности и чувства брошенности и все свои действия и решения формирует, основываясь на желании избежать этих негативных чувств и состояний.
      Подросток, которого воспитывали посредством игнора и в любой непонятной ситуации говорили «посиди и подумай над своим поведением», — уже твердо укреплен в комплексе брошенного и виноватого. Он либо проявляет сверхадаптивность, покорность и инфантильность, либо мстит родителям убегая из дома, устраивая скандалы и/или игнорируя их.

      К чему это приводит в будущем
      Из детей, выросших в атмосфере безразличия и игнорирования, получаются взрослые, которые не могут решать проблемы, отстаивать себя и строить отношения. Они уязвимы в чувстве вины, в различных страхах и любыми способами избегают близости, не потому что не хотят принятия и любви, а потому что считают себя не достойными этого и боятся снова испытать на себе жестокое наказание, под кодовым названием «такой ты мне не нужен», либо же сами жестоко наказывают окружающих, пытаясь подобным образом закрыть болезненные эпизоды из своего детства.
      Почему взрослые делают это со своими детьми? Возможно, так вели себя с ними в их далеком детстве, тогда они обещали себе, что никогда не поступят так, как делали их родители, но, столкнувшись с трудностями воспитания, включились в привычный шаблон. И да, понимая глубоко в душе, что этим обрекают сами себя на эмоциональное одиночество, они снова и снова действуют по приказу своего токсичного внутреннего Родителя: «с тобой сработало, пройдет и тут».
      Подобные способы воздействии на ребенка говорят и о том, что у родителей не выработан навык вести переговоры, настаивать на своем, выражать свои чувства в момент. Нет знаний о том, как удовлетворять свои потребности в значимости и важности, не прибегая при этом к игнорированию другого.
      И всему этому можно учиться, однако первое, что нужно сделать уже сегодня, – это перестать включать игнор и намеренно не видеть того, кто допустил ошибку.
      Что делать дальше
      Учитесь выстраивать договоренности со своими детьми, объяснять и обучать их правилам поведения, будьте поддерживающим и последовательным, не меняйте своих решений и поощряйте детей за успехи. Учитесь подкреплять позитивное поведение, ставьте четкие сроки и конкретные задачи. И шаг за шагом вы приобретете свой родительский авторитет, а значит уберете личный дефицит значимости.
      К формам эмоционального насилия так же относятся регулярное обесценивание ребенка на эмоциональном, интеллектуальном и физическом уровнях; сравнение его с другими и публичные унижения; невыполнение обещаний со стороны родителей или же игнорирование его личных желаний, потребностей, мнений, достижений, эмоций; двойные послания (делай то, что я велю, а не то, что делаю я) и двойные стандарты (мне можно – тебе нет).
      Подобное отношение со стороны взрослых подкрепляет в ребенке мнение о том, что он неуспешен и неудачлив, что его задача заключается в том, чтобы быть козлом отпущения, что его идеи, чувства, мысли не важны. А значит, если он не нужен родителям, значит не нужен и никому.
      Люди, которые выросли в атмосфере обесценивания, не видят своих успехов, а видят на своем жизненном пути лишь ошибки, мотивируют себя через минус заряд, то есть для того, чтобы что-то сделать, им нужно опустить себя на самое дно и тем самым «порадовать Родителя», который только и ждал от них промашки. Они ревнивы и завистливы и в отношениях испытывают регулярный страх быть брошенным и отверженным, конкурируют и не умеют сотрудничать.
      Невмешательство и попустительство
      Косвенное разрешение на насилие по отношению к ребенку и/или разрешение на девиантное разрушающее поведение. Порой мы разрешаем себе оставаться в стороне и не вмешиваться в конфликты, которые не имеют к нам прямого отношения. И, с одной стороны, таким образом мы даем возможность сторонам решить вопросы самостоятельно – это верное решение, но, с другой, важно четко понимать для себя, когда стоит отойти в сторону, а когда следует вмешаться и выступить мудрым судьей.
      Когда двое детей мутузят друг друга из-за лопатки, мы можем дать им время разобраться самим и отстоять личные границы. Однако, если со стороны одного в конфликт вмешивается взрослый, мы не можем оставаться в стороне и оставлять своего ребенка без поддержки и защиты.
      Когда детский конфликт переходит грани нормы и поведения, когда один ребенок издевается над другим, когда вашего ребенка травят в школе или делают изгоем класса – вы не можете ждать, пока само пройдет, и не вмешиваться, не помогать ребенку выйти из этой ситуации и сохранить себя.
      Когда учитель вступает с ребенком в конфликт или ребенок жалуется вам на предвзятое отношение со стороны педагога, вы не можете говорить, что учитель всегда прав и отказывать ребенку в помощи, не проясняя, что случилось.
      Когда вам сообщают, что ваш ребенок сделал какой-то проступок, вы не можете наказывать ребенка без прояснения ситуации со всех сторон.
      Когда с ребенком происходит что-то, а вы остаетесь в стороне или отталкиваете его по принципу: «раз к тебе так относятся, значит есть за что», – своим невмешательством вы даете право на насилие по отношению к вашему ребенку, а значит в будущем он столкнется с тем, что будет провоцировать подобное отношение к себе, признав себя вечной жертвой. Или же начнет проявлять агрессию по отношению к более слабым, тем самым пытаясь выровнять свою жизненную позицию и получить эмоциональную сатисфакцию.

      Попустительство — это когда ребенку можно все, когда родитель не препятствует саморазрушающему поведению ребенка, когда закрывает глаза на употребление алкоголя, наркотиков, нарушение социальных норм, частые конфликты или другие негативные проявления на психологическом и эмоциональном уровне.
      Порой очень хочется сложить руки и снять с себя ответственность, сказать «я тут не при чем и это не мои проблемы». Однако важно помнить, что, закрывая глаза на подобное, вы даете ребенку право применять насилие по отношению к самому себе, а значит разрушать себя, свою систему при вашем тихом согласии.
      Что Родитель может дать Ребенку
      Безусловную любовь! Нужно обходить негативные программы и предписания, помогая ребенку формировать здоровую личность; давать разрешения и не потакать деструктивным формам поведения. Это так просто и так сложно одновременно, ведь для этого нужно попрощаться со старыми шаблонами воспитания и наполнить себя новыми адекватными знаниями. И все же, быть зрелым взрослым — хорошая перспектива для общества.
      Я верю в то, что в ваших семьях не прибегают ни к одной из форм насильственного воспитания. Однако, если так случилось, что, читая эту статью, вы узнали себя и осознали, что периодически срываетесь на жестокое обращение с ребенком, помните – в ваших силах все исправить.
      Цель этой статьи не в том, чтобы найти виноватых, а в том, чтобы помочь осознать ошибочные стратегии воспитания и их последствия. Для ребенка важны знания о том, что в кругу семьи он получит силу, защиту и разрешения, сможет найти здравый смысл в происходящих вокруг него событиях и получить грамотный ответ на самый неудобной вопрос.
      Правильное и здоровое воспитание позволяет ребенку сформировать четкие границы, понимать, где и в чем его ответственность, выработать свои ценности и формат отношений, осознавать, что по отношению к нему делать можно, а что категорически нельзя и не допустимо.
      womo.ua
    • De Calandrella
      Поскольку я находилась в измененном гормонами состоянии сознания, по-настоящему осознавать, чего именно мне хотелось в первые месяцы жизни с ребенком, я начала только сейчас.

      Чтобы мне сказали, что я хорошая мать
      Хотя по сути настоящее материнство еще и не началось, этот замкнутый круг из повторяющихся действий и попыток нащупать в себе обещанную глупыми журналами вселенскую любовь к ребенку, превратил меня в оголенный нерв. В это время мне хотелось каждые пять минут слышать, что я молодец и совушка. Но поскольку рядом со мной в течение дня были исключительно ребенок и кот, а они только и делали, что орали на меня по очереди, я просто смиренно ждала мужа с работы, чтобы спросить его, считает ли он меня хорошей матерью.
      Чтобы мне не рассказывали, что я делаю что-то неправильно
      Не разрешай ей столько времени висеть у тебя на сиськах! Как это, вы не даете ей воду? Купи уже наконец пустышку! Укропная водичка! В три месяца уже можно яблочный сок! Как можно летать на самолете с трехмесячным младенцем! Эти и другие возгласы я слышала как от родственников (хорошо, что их технологии пока не позволяют им телепортироваться из других городов к нам домой), так и от каких-то мимокрокодилов в детской поликлинике, в очереди к гинекологу, на прогулке по району. Это сейчас я знаю, как правильно отвечать на все эти непрошеные сентенции, но тогда мне хотелось просто накрыться газеткой и пропищать: «Я в домике!»
      Чтобы никто не трогал моего ребенка
      Это было трудно. Иногда, когда муж укачивал дочь, мне хотелось встать, забрать ее и сделать все самой. Но я всегда сдерживалась, понимая, что вообще-то она и его дочь тоже, и им, как и нам, тоже нужно налаживать связь. Через пару недель я уже была готова совершенно добровольно делить малышку с ее отцом, но вот все остальные люди, тянувшие руки к нашей младенице, меня дико бесили. Даже не знаю, как выживают молодые родители, вынужденные делить жилплощадь со старшими родственниками. Потому что это невыносимые страдания — наблюдать, как кто-то тискает твое дитя.
      Чтобы никто не решал за меня, насколько я устала
      Понятно, что когда кто-то в разговоре с молодой матерью говорит: «Бедняга, ты, наверное, очень устала и хочешь отдохнуть», он, скорее всего, таким образом проявляет заботу и некое сочувствие. И именно поэтому кажется, что отвечать ему что-то вроде: «Да, я устала, но я никуда не хочу идти в одиночестве, потому что как же это я оставлю это крошечное чудо, о боже, нет, не надо меня выгонять, пожалуйста, оставьте меня в покое и в комнате с ребенком», все-таки не стоит, а то, чего доброго, подумают, что я сошла с ума. Но первый год я совершенно точно не хотела проводить время где-то далеко от ребенка. Как-то, когда дочери было три месяца, я пошла на концерт, и все время думала только о том, как бы у меня не взорвалась грудь. Потому что любые, даже самые мизерные мысли о ребенке, вызывали прилив молока.
      Чтобы никто не замечал, что я лох
      Мне постоянно казалось, что я самая неловкая мать из всех возможных. Впрочем, мне и сейчас так часто кажется, особенно в сезон холодов, когда надо надевать на ребенка миллион слоев одежды, все валится из рук, становится невыносимо жарко, шапка наползает на глаза, дщерь куда-то ломится, ох, да что происходит-то! А еще я не умею делать красивые поделки, сложные прически из детских волос и домашние пирожки из дрожжевого теста (даже слово «тесто» написала как «текст», горе-мать!)
      Расслабиться
      Не в том смысле, чтобы полежать в ванне и выпить бокальчик шардоне, хотя и это тоже. Но в основном просто отпустить это вечное напряжение по любому поводу. Оглядываясь назад, я понимаю, что жизнь с кабачком это довольно прикольно и не так уж сложно, но мой тревожный ум накрутил из первых месяцев материнства столько трудностей, что я пребывала в перманентном напряге. И никак не могла заставить себя относиться проще ко всему, к чему на самом деле по-другому относиться просто невозможно (но я смогла!).
      Поспать наконец на животе
      Большую часть беременности я мечтала о том дне, когда я снова смогу лечь на живот — в бездетной жизни я только так и спала. И вот моя дочь со мной, а спать на животе невозможно — потому что нереально лечь на два бидона с цементом, которые представляет собой грудь в начальный период лактации. Спать на животе без страха проснуться с лактостазом, и при этом упираясь головой в потолок, я смогла только ближе к завершению грудного вскармливания.
      Торт
      Это было константное состояние, напрямую порожденное лактацией. Я всегда хотела торт. Все гости приносили мне дары в виде пирожных, булок и зефиров. Я ела сладкое, как никогда в жизни, даже в детстве я себе такого не позволяла. Слово «торт» стало моим вторым именем. В конечном итоге я наелась сладостей и выпечки так, что теперь смотрю на них с полным равнодушием.
      n-e-n.ru
    • De Calandrella

      При этом важно понимать, что за этот подвиг тебя не наградят и не похвалят. Просто теперь ты всем должна, а если ты недостаточно хорошо выполняешь свой долг, общество тебя накажет. Проблема тут в том, что этот мифический долг вообще невозможно отдать, потому что требования, которые общество выдвигает, абсолютно невыполнимы. Современное материнство — это цугцванг, положение фигур на доске, при котором любой ход приведет к ухудшению позиции. Твоей.
      Счастье, от которого нельзя отказаться
      К будущему материнству женщин готовят с раннего детства, но нельзя сказать, что это как-то им помогает. Потому что «счастье материнства» представляется обязательной опцией: женщина, не ставшая матерью, считается неполноценной. И вся подготовка к будущему материнству заключается, по сути, в постоянных запугиваниях и ограничениях. «Что ты плачешь, больно тебе? А рожать ты как будешь?» Или: «Не вздумай поднимать тяжелое — тебе еще рожать!» Или: «Посиди с ребенком, заодно потренируешься, ты же будущая мать». И поскольку маленькой девочке совершенно непонятно, ради чего стоит себя ограничивать, в ход идут запугивания: бездетная женщина — это такая персональная страшилка для девочек. Она глубоко несчастна, жизнь ее пуста и бессмысленна, никакие достижения не приносят ей удовлетворения и, более того, никем не ценятся, потому что свое главное предназначение она не выполнила. Посыла «Быть мамой — счастье» на самом деле не существует. Вместо него девочка слышит: «Не быть мамой — самое большое несчастье». С этого все начинается.
      «Часики-то тикают!» vs «Чем ты думала?»
      Бездетная женщина старше 25 лет становится объектом нападок окружающих независимо от того, планирует она иметь детей в ближайшем будущем или нет. Она должна сделать это немедленно, потому что потом якобы будет поздно. Все ее достижения, планы и мечты обесцениваются, если не имеют отношения к материнству. Ни о каком соблюдении ее личных границ не может быть и речи: любой считает себя вправе разговаривать с женщиной как с неисправным инкубатором.
      Но что происходит, когда женщина наконец-то беременеет (по собственному желанию или поддавшись давлению общества)? Наступает краткий миг общественного одобрения: поздравления с грядущим пополнением и пожелания счастья. А затем включается режим «Чем ты думала?».
      Общество, которое активно навязывало женщине материнство, теперь не просто лишает ее поддержки, а осуждает за этот выбор. Один из самых популярных вопросов в сетевых юридических консультациях — «Что делать, если работодатель вынуждает уволиться, потому что я беременна?». Де-юре беременная женщина защищена, де-факто находятся способы вынудить ее уволиться самостоятельно. «А чем ты думала? Кому нужны твои больничные, твой декретный отпуск и ты сама после этого отпуска, с пустой головой?» При этом женщина понимает, что увольняться нельзя ни в коем случае, даже если на работе создают невыносимые условия: найти новую работу с маленьким ребенком будет слишком сложно.
      Но это — наименьшая из проблем. Мы уже писали о карательной гинекологии, главные жертвы которой — именно беременные женщины и роженицы. Женщине следует приготовиться к хамству, граничащему с моральным садизмом, которое будет сопровождать ее всю беременность. Те, кому повезет не столкнуться с откровенными издевательствами, должны быть готовы к тому, что с момента наступления беременности им придется попрощаться с собственной личностью. Беременная женщина — больше не Лена, Маша или Оля, она «мамочка». Именно так к ней будут обращаться медики с первой консультации и до того момента, пока ребенок не начнет обращаться к медикам самостоятельно. Может показаться, что это мелочь, но на самом деле это обращение — отражение отношения к женщине: она больше не личность, она — функция. Не субъект, а объект. И роль этого объекта в рамках системы «идеальное материнство» совершенно невыполнима. То есть женщина по определению негодная функция. Ущербная. Просто потому, что система не предусматривает единственно верного и правильного пути. Путей всегда два, и неверные оба.
      Естественные роды vs кесарево сечение
      Первое чувство, которое навяжет тебе общество — это чувство вины перед ребенком, причем еще до момента его рождения. Мало родить его, нужно родить идеально. При этом каким бы способом он ни появился на свет, все будет плохо. Женщины, столкнувшиеся с ужасами карательной гинекологии, рискуют собой и ребенком, выбирая домашние роды — лишь бы снова не оказаться в позиции бесправной жертвы. И, если что-то идет не так, виноваты только они сами, конечно. Женщины, которым противопоказаны естественные роды, обвиняются в недостаточной любви к ребенку. В Сети можно найти огромное количество статей о том, что «кесарята» отличаются от других детей (в худшую сторону, разумеется). Никаких научных подтверждений этому, естественно, нет, но трудно сохранять критическое мышление, когда давят на самую больную точку: плохая, плохая мать! И даже если женщина рожает естественным путем в роддоме, это снова травма. Потому что: «Что ты орешь, дура? Тут всем больно!» А потом, когда она рассказывает о родах окружающим в поисках поддержки, ей говорят, что «роды были недостаточно гармоничными, потому что ты плохо к ним готовилась».
      Грудное вскармливание vs «Спрячь свои сиськи!»
      Следующий этап — кормление младенца, самая популярная тема для холиваров в Сети. Сторонники грудного вскармливания уверяют женщину, что она собственными руками травит своего ребенка, если кормит его детской смесью. Грудное вскармливание превратилось в почти религиозный культ, причем его адепты весьма агрессивны. Мать, отказавшуюся от кормления, обвиняют в ненависти к собственному ребенку. Мать, которой не удалось кормить ребенка грудью в силу ряда причин (в том числе медицинских), обвиняется в том, что недостаточно старалась, потому что — все верно — она не любит своего ребенка. Мать, которая решила кормить ребенка грудью до определенного возраста, а не до «самоотлучения» — снова плохая мать. Грудное вскармливание из способа питания превратилось в обязательный аспект идеального материнства: без него якобы невозможен полноценный контакт с ребенком, и выразить свою любовь младенцу иначе тоже нельзя. Противостоять напору сектантов от грудного вскармливания совершенно невозможно — новоиспеченная мать слишком уязвима, а они слишком агрессивны.
      При этом кормить ребенка грудью, как ни парадоксально, тоже плохо. Вернее, общество приемлет грудное вскармливание только в одном варианте: когда оно происходит дома, за закрытыми дверьми. Иными словами, женщине предлагают запереть себя в четырех стенах как минимум на год, потому что кормить ребенка на людях ни в коем случае нельзя. Кормление ребенка сравнивают с публичной дефекацией. От вида кормящей матери «нормальных людей тошнит». Мать голодного младенца называют эксгибиционисткой как минимум — естественно, она обнажила грудь только для того, чтобы всех шокировать. При том что современная одежда для кормления скроена таким образом, что обнаженную грудь можно увидеть, только специально присматриваясь, от женщин требуют, чтобы они кормили детей в специальных комнатах. А если комнаты нет — в туалетах. И вообще нужно планировать свой день так, чтобы не кормить вне дома. Неважно, что это невозможно, потому что грудным молоком не кормят по часам, как смесью. Но это не волнует общество, которое продолжает уверять, что дети — это счастье. Счастье-счастьем, а кормить прилюдно не смей. У общества культурный шок от вида твоих обвисших сисек. Которые оно, правда, не видит, но точно знает, что: 1) они обвисли, и это так отвратительно, что сама мысль вызывает рвотный рефлекс; 2) ты просто эпатируешь общество, а не кормишь своего голодного младенца; 3) родила — значит должна отправиться в добровольное тюремное заточение. Ребенку вообще вредно бывать в людных местах, а тем более там есть.
      Овуляшки и яжематери
      Если женщина смеет жаловаться на тяготы материнства, ее, как правило, осуждают: наши матери как-то нас вырастили без мультиварок и подгузников, а бабки вообще в поле рожали, и ничего! Но на самом деле проблема не в том, насколько физически тяжело ухаживать за младенцем. Проблема в том, что молодая мать находится в «дне сурка». Труд материнства не зря сравнивают с уборкой снега во время снегопада: это бесконечная работа в режиме 24/7, которая никогда не приносит долгосрочного и ощутимого результата, это бесконечный круговорот повторяющихся действий. При этом общество обесценивает этот труд: ты же ничего не делаешь, просто дома сидишь!
      Второй момент — социальная изоляция: женщине с младенцем нигде не рады, даже если она не кормит грудью и не шокирует этим общество. Но ребенок сам по себе проблема: он иногда кричит, и это всех невыносимо раздражает. С младенцем нельзя прийти в ресторан, крайне нежелательно появляться с ним в общественном транспорте, особенно в самолетах, потому что из самолета мать нельзя выгнать, навязав ей чувство вины перед окружающими. Ходить с ним в торговые центры нельзя, потому что якобы это очень вредно для него самого (плохая, плохая мать!), а взять его с собой в любое место, где есть очередь — вообще преступление. Таким образом, свобода передвижения женщины ограничивается четырьмя локациями: собственная квартира, парк, детская площадка и детская поликлиника. Женщину, которая нарушает эти неписанные правила, общество клеймит прозвищем «Яжемать!» и обвиняет ее в том, что она истощает внутренние ресурсы окружающих, потому что ей якобы «все должны». Но и это еще не все: оставлять младенца дома, чтобы развлечься, тоже нежелательно, потому что: «Зачем ты его тогда рожала? Чтобы на нянь и бабушек бросить?»
      Единственный способ как-то справиться с социальной изоляцией — интернет. Общение в Сети, конечно, не заменит собой утраченную свободу, но оно способно серьезно облегчить молодой маме жизнь. Поэтому она приходит в Сеть, чтобы вновь почувствовать себя частью общества. Но чувствует себя объектом насмешек.
      Материнство — это довольно сложный природный механизм, тонко настроенный на самую важную цель — обеспечить выживаемость детеныша. Именно поэтому мать довольно долго чувствует себя почти единым организмом с ребенком, это позволяет ей инстинктивно заботиться о нем. И это отождествление себя с младенцем, естественно, отражается на поведении и речи матери: да, то самое «мы покушали, мы покакали» — совершенно нормально. Материнская тревожность, вынуждающая женщину часами обсуждать на форумах «цвет покакулек», тоже нормальна. Уменьшительно-ласкательные суффиксы и «мамский» сленг со всеми его пузожителями и годовасиками тоже нормальны: гормональный фон влияет на мышление, мышление влияет на речь. Гормональный фон молодой матери изменен, и естественно, что речь тоже изменяется.
      Но для общества это становится поводом еще раз унизить и оскорбить женщину: давайте обсудим тупых овуляшек, это ведь так смешно!
      Клуша vs Кукушка
      Неудивительно, что к моменту выхода ребенка из возраста младенчества среднестатистическая мать уже измотана материнством до степени крайнего психологического истощения. Все, чего ей сейчас хочется — это стать обратно человеком, взрослой личностью, которая имеет право обслуживать и свои собственные потребности, а не только потребности ребенка. Но, к сожалению, ей этого не позволят: ребенок — это навсегда. Она по‑прежнему должна ежедневно совершать подвиг материнства во имя неизвестно чего. Она должна включиться в ежедневную гонку за призрачным призом, при этом вокруг нее очень много конкурентов: «А ваш Вася уже ходит на горшок? Нет? Странно, а мы в год уже сели». «Вы еще не учите с Машенькой стихи? А пора бы, пора, после трех будет поздно! Вот мы… «Раннее развитие против естественного родительства. Академическая медицина против позиции антипрививочников. Монтессори против Домана. Неважно, что она выберет, все хуже. В том числе и то, что она выберет не для ребенка, а для себя.
      Ведь если женщина предпочтет вернуться в социум (работать, встречаться с друзьями, путешествовать и заниматься хобби), она автоматически станет кукушкой. Злой матерью, которая привела в этот мир младенца, чтобы подкинуть его чужим людям. Психологическая травма, которую ребенок якобы обязательно получит в этом случае, непременно сломает ему жизнь. Значит, нужно оставаться не женщиной, а придатком к ребенку как можно дольше, верно?
      Нет, неверно. Потому что тогда она станет матерью-клушей. Матерью, которая травмирует ребенка, привязывая его к своей юбке — вместо того, чтобы дать ему свободу и позволить развиваться как личности. Матерью, которую никогда не будут уважать дети, потому что она — никто: всего лишь домохозяйка и нянька, бесплатная прислуга.
      И над тобой дамокловым мечом будет висеть страшное слово «травма». Идеальная мать — это та, что не травмирует ребенка. Проблема в том, что дети вдруг стали считаться людьми, которых травмирует вообще все, причем травмирует жестоко и непоправимо. Навсегда. И отвечаешь за это только ты, потому что ты мать. И это значит, что ты должна еще больше стараться.
      Это — подвиг, который ни одна из нас не в состоянии совершить, потому что условия задачи не подразумевают верного решения. И самое страшное — то, что отказаться от свершения этого подвига почти невозможно, потому что манипулируют тобой с помощью самого сильного чувства: с помощью твоей любви к собственному ребенку. Единственное, что ты можешь сделать — это выбрать для себя другую задачу. Быть достаточно хорошей матерью. Не идеальной, не эталонной, а просто достаточно хорошей. Потому что ребенку этого достаточно. Ему не нужна идеальная мать. Ему нужна просто достаточно хорошая мать, которая его любит.
      Но это трудный выбор, потому что тебе придется противостоять обществу, которое требует от тебя идеального материнства. Так что если ты пока не мать — ты можешь помочь другим матерям. Просто не требуй от них невозможного, и тогда тебе будет легче дать отпор тем, кто потребует невозможного от тебя.
      graziamagazine.ru
    • De Administration2
      - за что ругать мальчиков, а за что девочек
      - за что хвалить мальчиков и девочек
      - на чем акцентировать в воспитании мальчиков и девочек
      Об этом и много другом мы поговорим с нашим ведущим психологом-консультантом - Людмилой Сёминой-Гицу!
      Скорее регистрируйтесь пройдя по ссылке! 
      Тел: 069 506 372  
        Организационный сбор -150 леев. (Если вы приходите с мужем или подругой - стоимость - 250 леев за двоих). 

      Каждого гостя ожидают приятные и особенные сюрпризы, подарки и угощения! При желании Вы можете прийти со своими детками, за ними присмотрит наш любимый профессиональный аниматор!
        Мероприятие состоится 23-го ноября, в четверг.
      Продлится с 19:00 до 21:00.

      Ждём Вас!!! 
    • De Calandrella

      Однако одна из многих граней материнской раны - это общая динамика, когда мать неадекватно зависима от ментальной и эмоциональной поддержки, которую обеспечивает ей дочь. Смена ролей вредит дочери, оказывая влияние на ее самооценку, уверенность и чувство собственной ценности.

      Мать, родив ребенка, может бессознательно почувствовать, будто у нее наконец есть кто-то, кто будет безусловно любить ее, и начать использовать ребенка для удовлетворения своих собственных нужд, которые остались неудовлетворенными еще с ее детства. На ребенка накладывается проекция матери его матери. Это ставит дочь в невыносимую для нее ситуации, где на нее навешивается ответственность за благополучие и счастье ее матери.

      И тогда юной дочери приходится подавлять свои собственные нужды, возникающие в процессе ее развития, чтобы удовлетворять эмоциональные нужды матери.

      Вместо того, чтобы опираться на мать как на надежную эмоциональную базу для исследований, от дочери ожидается, что она сама будет такой базой для своей матери. Дочь уязвима и зависима от своей матери в вопросе выживания, поэтому у нее небольшой выбор: либо подчиниться и удовлетворять нужды матери, либо в какой-то степени восстать против нее.

      Когда мать наделяет свою дочь взрослыми ролями вроде заместителя партнера, лучшей подруги или терапевта, она эксплуатирует дочь.

      Когда дочь просят выступить в роли эмоциональной опоры для ее матери, она больше не может полагаться на свою мать в мере, необходимой для удовлетворения ее собственных возрастных потребностей.

      Есть несколько вариантов, как дочь может реагировать на такую динамику:

      «Если я буду действительно очень хорошей (послушной, тихой, без собственных потребностей), то мама все-таки увидит меня и позаботится обо мне» или «Если я буду сильной и защищу свою мать, она увидит меня» или «Если я дам своей матери то, что она хочет, она перестанет меня использовать,» и т.д.

      Во взрослой жизни мы можем проецировать эту динамику и на других людей. Например, на свои отношения: «Если я все время буду пытаться быть достаточно хорошей для него, он будет со мной в отношениях.» Или на работу: «Если я получу еще одно образование, я буду достаточно хороша для повышения».

      В таком случае матери вступают в конкуренцию со своими дочерями за право получать материнскую опеку.

      Тем самым они транслируют убеждение, что материнской заботы или любви на всех не хватит. Девочки вырастают с верой в то, что любви, одобрения и признания очень мало, и чтобы заработать это, нужно надрываться. Позже, уже во взрослом возрасте они притягивают в свою жизнь ситуации, снова и снова проигрывающие этот шаблон. (Многие такие динамики влияют и на сыновей тоже.)

      Дочери, на которых навесили родительские функции, лишены детства.

      В таком случае дочь не получает одобрения себя как личности, она получает это только в результате выполнения определенной функции (облегчив матери ее боль).

      Матери могут ожидать от своих дочерей, что те будут выслушивать все их проблемы, и даже просить у дочерей утешения и заботы, чтобы справиться со своими страхами и тревогами взрослого человека. Они могут ожидать от дочерей, что те будут выручать их из проблем, разбираться с беспорядком в их жизни или с их эмоциональными расстройствами. Дочь может постоянно привлекаться в качестве посредника или решателя проблем.

      Такие матери транслируют своим дочерям, что они как матери - слабые, перегруженные и неспособные справиться с жизнью. Для дочери это означает, что ее потребности перегружают мать, поэтому ребенок начинает обвинять себя за сам факт своего существования. Девочка получает убеждение, что она не имеет права на свои потребности, не имеет права быть выслушанной или одобренной такой, какая она есть.

      Дочери, на которых навесили родительские функции, могут цепляться за эту роль и во взрослой жизни из-за множества вторичных выгод. Например, дочь может получать одобрение или похвалу исключительно тогда, когда она исполняет роль воина в жизни матери или спасителя матери.

      Заявление о своих собственных нуждах может угрожать отвержением или агрессией со стороны матери.

      По мере взросления дочь может бояться, что мать слишком легко выбить из колеи, и из-за этого страха поэтому она может скрывать от матери правду о своих собственных потребностях. Мать может играть на этом, впадая в роль жертвы и заставляя дочь считать себя злодеем, если она смеет заявлять о своей собственной отдельной реальности. Из-за этого у дочери может сложиться неосознанное убеждение «Меня слишком много. Моё истинное «я» ранит других людей. Я слишком большая. Мне нужно оставаться маленькой, чтобы выжить, и чтобы меня любили.»

      Хотя дочери могут принимать проекцию «хорошей матери» от своих матерей, иногда на них может проецироваться и образ плохой матери. Например, это может произойти, когда дочь уже готова эмоционально отделиться от матери как взрослый человек. Мать может неосознанно воспринять отделение дочери как повтор отвержения ее собственной матерью. И тогда мать может отреагировать с неприкрытой детской яростью, пассивными обидами или враждебной критикой.

      Часто от матерей, которые так эксплуатируют своих дочерей, можно услышать «Моей вины в этом нет!» или «Прекрати быть такой неблагодарной!», если дочь выражает неудовольствие по поводу их взаимоотношений или пытается обсудить эту тему. Это тот случай, когда у дочери украли детство, навязав обязанность удовлетворять агрессивные потребности ее матери, а потом на дочь нападают за то, что она имела наглость предложить обсуждение динамики взаимоотношений с матерью.

      Мать может просто не хотеть видеть свой вклад в боль дочери, потому что это слишком болезненно для нее самой. Часто такие матери также отказываются признавать, как на них повлияли отношения с их собственными матерями. Фраза «Не обвиняй свою мать» может использоваться, чтобы пристыдить дочь и заставить ее молчать о правде своей боли.

      Если мы как женщины действительно готовы заявить о своей силе, нам нужно увидеть, каким образом наши матери на самом деле были виноваты в нашей боли в детстве. И как взрослые женщины, мы сами несем полную ответственность за исцеление своих травм.

      Тот, у кого сила, может и причинить вред, будь то намеренно или нет. Независимо от того, осознают ли матери тот вред, который они нанесли, и хотят ли видеть это, они все равно несут за это ответственность.

      Дочери имеют право чувствовать боль и заявлять о ней. Иначе истинное исцеление не произойдет. И они будут продолжать саботировать себя и ограничивать свою способность преуспевать и процветать в жизни.

      Патриархат ущемлял женщин настолько, что, когда у них появлялись дети, они, изголодавшиеся и алчущие самоутверждения, одобрения и признания, искали любви у своих юных дочерей. Этот голод дочь никогда не сможет удовлетворить. И все же вот многие поколения невинных дочерей добровольно приносят себя в жертву, кладут себя на алтарь материнских страданий и голода в надежде, что однажды они станут «достаточно хорошими» для своих матерей. Они живут детской надеждой на то, что, если удастся «накормить мать», то мать в конце концов сможет накормить свою дочь. Этот момент никогда не наступит. Удовлетворить голод своей души можно, только начав процесс исцеления материнской травмы и отстаивая свою жизнь и свою ценность.

      Нужно прекратить жертвовать собой ради своих матерей, потому что наша жертва их не насытит. Насытить мать может только трансформация, которая находится по ту сторону ее боли и горя, с которыми ей нужно разобраться самой. Боль вашей матери - это ее ответственность, а не ваша.

      Когда мы отказываемся признавать то, как наши матери могут быть виноваты в наших страданиях, мы продолжаем жить с чувством, что с нами что-то не так, что мы в чем-то плохи или ущербны. Потому что чувствовать стыд проще, чем отбросить его и посмотреть в лицо своей боли от осознания правды о том, как нас бросали или использовали наши матери. Так что стыд в этом случае - это просто защита от боли.

      Наша внутренняя маленькая девочка предпочтет стыд и самоуничижение, потому что это сохраняет иллюзию хорошей матери.

      Чтобы отпустить ненависть к себе и самосаботаж, нужно помочь своему внутреннему ребенку понять, что какую бы верность матери он ни сохранял, оставаясь маленьким и ослабленным, мать от этого не изменится и не станет такой, как ожидает ребенок. Нам нужно найти в себе мужество отдать своим матерям их боль, которую они просили нас нести за них. Мы отдаем боль, когда возлагаем ответственность на тех, кому она на самом деле надлежит, то есть, учитывая динамику ситуации, взрослому - матери, а не ребенку. Мы в детстве не несли ответственность за выбор и поведение окружающих нас взрослых. Когда мы это действительно осознаем, то сможем взять на себя полную ответственность за проработку этой травмы, признав, как она повлияла на нашу жизнь, чтобы мы смогли действовать по-другому, согласно своей глубинной природе.



      Многие женщины пытаются пропустить этот шаг и перейти прямо к прощению и милосердию, на чем могут застрять. Невозможно действительно оставить прошлое позади, если не знаешь, что именно нужно оставить позади.

      Почему так сложно признать то, как ваша мать была виновна:

      Когда мы были маленькими девочками, мы были культурно обусловлены заботиться о других, забывая о своих собственных нуждах.

      В детях на биологическом уровне заложена непоколебимая верность матери, чтобы она ни сделала. Материнская любовь необходима для их выживания.

      Одинаковая гендерная идентификация с матерью предполагает, что она на вашей стороне.

      Сложно видеть в своей матери жертву ее собственных неисцеленных травм и патриархальной культуры.

      Существуют религиозные и культурные табу «Почитай отца твоего и мать твою» и «святая мать», которые внушают чувство вины и обязывают детей молчать о своих чувствах.

      Почему самосаботаж – это проявление материнской травмы?

      У дочерей, на которых навесили родительскую роль, связь с матерью (любовь, комфорт и безопасность) формировалась в условиях подавления себя. (Быть маленькой = быть любимой)

      Поэтому существует подсознательная связь между материнской любовью и само-истощением.

      И хотя на осознанном уровне вы можете хотеть успеха, счастья, любви и уверенности, подсознание помнит опасности раннего детства, когда быть большим, спонтанным или естественным становилось причиной болезненного отвержения со стороны матери. Для подсознания: отвержение матерью = смерть.

      Для подсознания: самосаботаж (оставаться маленькой) = безопасность (выживание).

      Вот почему может быть так тяжело любить себя. Потому что отпустить свое чувство стыда, вины и самосаботаж – это по ощущениям как отпустить свою мать.

      Исцеление материнской травмы = это о признании своего права на жизнь без дисфункциональных шаблонов, заложенных в раннем детстве в общении с матерью.

      Это про то, чтобы честно задуматься о боли во взаимоотношениях с матерью ради своего исцеления и трансформации, на которые имеет право каждая женщина. Это про внутреннюю работу над собой, чтобы освободиться и стать такой женщиной, как вам предназначено. Это вовсе не об ожиданиях, что мать наконец-то изменится или удовлетворит ту потребность, которую она не могла удовлетворить, когда вы были ребенком. Как раз наоборот. Пока мы не посмотрим прямо и не примем ограничения своей матери и то, каким образом она навредила нам, мы застряли в чистилище, ожидая ее одобрения и в результате этого постоянно ставя свою жизнь на паузу.

      Исцеление материнской травмы - это способ быть целостной и взять на себя ответственность за свою жизнь.

      Недавно одна читательница оставила комментарий о том, как она больше 20 лет исцеляла свою материнскую травму и, хотя ей пришлось отдалиться от своей собственной матери, ее огромный прогресс в исцелении позволил ей выстроить здоровые отношения со своей юной дочерью. Она прекрасно описала суть этого, когда сказала о своей дочери: "Я могу быть для нее твердой опорой, потому что я не использую ее в качестве эмоциональных костылей".

      Хотя в процессе исцеления материнской травмы могут возникать конфликты и дискомфорт, для того, чтобы исцеление произошло, нужно уверенно идти к своей правде и силе. Придерживаясь этого пути, мы в конце концов придем к чувству естественного милосердия не только к себе как к дочерям, но и к своим матерям, ко всем женщинам во все времена и ко всем живым существам.

      Но на этом пути к милосердию сначала нужно отдать матерям их боль, которую мы вобрали в себя еще в детстве.

      Когда мать возлагает на дочь ответственность за собственную непроработанную боль и винит ее за признание ее страданий из-за этого – это и есть настоящий отказ от ответственности. Возможно, наши матери никогда не возьмут на себя полную ответственность за ту боль, которую они неосознанно вложили в нас, чтобы облегчить свою ношу и избавиться от ответственности за свою жизнь. Но самое важное – чтобы ТЫ как дочь полностью признала свою боль и ее уместность, чтобы ты почувствовала сострадание к своему внутреннему ребенку. Это освобождает и открывает путь к исцелению и к возможности жить так, как ты любишь и заслуживаешь.
      psychologist.com.ua
  •