Аутичные женщины делятся опытом материнства


    По статистическим оценкам, один из сорока людей аутичен. Теперь женщины всё чаще получают своевременный диагноз, так что гендерный разрыв в диагностике постепенно сокращается. 

25autttttism_photo.jpg

Тем не менее информации о материнстве и аутичности до сих пор мало, а та, что есть, в первую очередь касается нейротипичных матерей — то есть тех, у кого нет РАС (Расстройство аутистического спектра), — и аутичных детей. Мы поговорили с аутичными женщинами из разных стран, которые рассказали нам о своём опыте.

В тексте используется лексика, которую употребляют в отношении себя сами герои, например слово «аутист». Часть людей выбирают такое самоназвание, чтобы привлечь внимание к стигматизации слова и избавить его от негативных и оскорбительных коннотаций.

Мария, Россия 

Мне сорок один год, я аутистка, и у меня двое детей. Сейчас сыну десять лет, дочке семь. Сын тоже аутичный, дочка нейротипичная. Когда мы решили, что готовы к появлению детей в нашей семье, я не знала о своём аутизме. То есть я замечала, что отличаюсь от большинства окружающих, но не думала, что этому есть какое-то более серьёзное объяснение, чем «эльфы подменили — ха-ха, шутка». Я не очень вписывалась в традиционные представления о том, как должна выглядеть и вести себя «настоящая девушка», не понимала (и до сих пор не понимаю) флирт и совершенно не стремилась привлечь «хорошего жениха». С будущим мужем нас свели общие интересы, а потом мы просто решили узаконить сложившиеся отношения, потому что хотели бы в трудной ситуации видеть рядом друг друга, а не прочих родственников. Муж послужил для меня проводником в мир «нормальных людей» — во многом именно благодаря ему у меня есть круг общения, где меня принимают со всеми моими «странностями».

Долгое время мы не планировали детей. Конкретную причину, по которой мы изменили мнение, назвать не возьмусь, но это было обдуманным решением, а не случайной беременностью. Возможность усыновления мы не рассматривали, во-первых, из-за возможных сложностей с получением разрешения от опеки, а во-вторых, из-за того, что я знала, что мне сложно даётся телесный контакт, и боялась, что не смогу обеспечить его в достаточном количестве ребёнку, к которому не привыкала во время беременности.

Я основательно подготовилась. Начиная с того, что нашла удалённую работу, и заканчивая курсами для будущих родителей, кучей книг и сайтов о беременности, родах и развитии детей. Тут я, наверное, впервые натолкнулась на информацию об аутизме, но сначала никак не связывала это с собой или ребёнком. Такие особенности, как хождение на цыпочках, отвращение к определённым видам пищи или нежелание активно вливаться в незнакомую компанию, были мне знакомы по собственным воспоминаниям, и я полагала, что это свойственно многим детям.
Спустя ещё два года родилась дочка, и скоро я поняла, что «все дети разные» — это не просто успокаивающая фраза. 

В целом взаимодействие с аутичным сыном даётся мне легче, чем с дочкой. Как будто с ней нужно задействовать внутреннего переводчика, а с сыном мы говорим на одном языке. Самый запомнившийся мне пример: сыну было шесть, дочке три, и мы проходили мимо пенсионеров на лавочке у подъезда. Я поздоровалась, дочка тоже, а сын — нет. После объяснений он стал здороваться с соседями, но для аналогичной ситуации в садике ему понадобилось всё объяснять заново. Но эта ситуация была для меня вполне понятной. А вот что делать с дочкой, которая внезапно хочет «точно такие сапожки, как у Ани» или очень демонстративно, так, что даже мне понятно, делает недовольное лицо, но на все вопросы при этом отвечает «Ничего!», я не знаю. Я думала, что самое сложное — отвечать на бесконечные «почему?» сына об устройстве мира, но оказалось, что дочкино «мама, посмотри!» может раздаваться куда чаще и требовать от меня гораздо больше сил. Книги о воспитании подсказывали, что так и ведут себя «нормальные» дети, а вот со мной и сыном, по-видимому, что-то не так.

Я снова начала искать информацию, и в этот раз мне повезло больше. Я наткнулась на статьи, описывающие отличия аутичных женщин, тесты на аутизм у взрослых и парадигму нейроразнообразия. Многие вещи из моего детства стали понятнее. Что касается сына, стало ясно, какие из его особенностей не связаны с аутизмом (логопедические, например), а что — просто специфика нейротипа, которую надо учитывать (скажем, сенсорные особенности), и как это можно объяснить окружающим. Одно дело видеть и понимать, что с ним происходит, и совсем другое — донести это до остальных. С ребёнком тоже приходится работать: объяснения «Вот так устроена твоя нервная система, это надо учитывать», на мой взгляд, действуют гораздо лучше, чем «Веди себя прилично, посмотри — никто так больше не делает!»

Самым сложным и неожиданным в родительстве для меня оказалось взаимодействие с другими родителями. Почему-то если в парке на скамейке сидит женщина и читает книгу, почти никто не будет приставать к ней с разговорами. А та же самая женщина с ребёнком вызывает у проходящих мимо неудержимое желание общаться, задавать вопросы, давать непрошеные советы. К счастью, в наше время в мегаполисе большую часть вопросов можно решить через интернет — от записи к врачу до сборов денег родительским комитетом.

Меня спрашивают, чего я хочу для более успешного родительства. Мне не хватает доступной среды — начиная с проезда для коляски и заканчивая тихим слабо освещённым уголком на крупном мероприятии для детей, который помог бы избежать сенсорной перегрузки от избытка света и звуков. Хочется, чтобы были игровые центры, куда можно было бы приходить с ребёнком — не для специальных занятий, а что-то типа детского коворкинга, с опцией оставить его на несколько часов в знакомом месте под присмотром, если понадобится, скажем, сходить к врачу. И, конечно, не хватает в садиках и школах специалистов, умеющих работать с нейроотличными детьми. Например, кроме аутизма у моего сына есть ещё и дисграфия, которую умудрились разглядеть только к концу второго класса, а до этого говорили, что он «плохо старается» и «отвлекается на уроке».

Нурит Ариэль, Израиль 

О том, что я аутист, я узнала относительно недавно — после диагностики собственных детей. Двое моих детей аутисты, насчёт третьего неизвестно — он слишком мал, ему три месяца. Но даже сейчас он ведёт себя не как его брат и сестра. Ему не мешает необычная текстура тканей, у него нет сенсорных перегрузок от яркого света и громких звуков.

На диагностику старших детей направил детский врач. Со старшей было трудно в детском саду, но надо сказать, что ей повезло — там было всего двенадцать детей, психолог, логопед и эрготерапевт (специалист по восстановлению социальных, бытовых, рабочих и других навыков у людей с особенными потребностями. — Прим. ред.). С сыном в садике было легко: он всегда был доволен, всегда был сам по себе и отлично сам себя занимал. Хотя люди на улице частенько косились на нас и делали замечания. Меня жутко раздражали высказывания типа «Хорошие девочки так себя не ведут». Я привыкла, что мои дети любопытные, несколько неспокойные, что они частенько задают не те вопросы, которые интересуют других детей.

primary-share.png

У меня есть друзья, которые считают, что я просто неправильно воспитываю своих детей. Но побыв в их компании пару деньков, они говорят, что за терпение мне надо выдать медаль. Но я так не считаю. Это мои дети, они познают мир, и мне нравится их нестандартное мышление, нравится проводить с ними время. У нас даже есть особый ритуал: мы обнимаемся при прощании, хотя с другими людьми я обниматься не люблю.

Раньше я считала, что не смогу быть хорошей мамой, потому что не умею играть с детьми и идти на компромиссы. Играть я так и не научилась, но с детьми мы и без этого весело проводим время. С пятилетним сыном мы смотрим научные видео о космосе или мире животных, предназначенные взрослым, обсуждаем их, или просто эхолалим (эхолалия — неконтролируемое повторение чужих слов. — Прим. ред.). Знакомые считают меня хорошей мамой — наверное, потому что я стараюсь сделать всё, чтобы моим детям было комфортно, чтобы у них были подходящие условия для развития. Но другим «поддерживающим структурам» я не очень-то доверяю, стараюсь справляться со всем сама. Хотя с детьми мне помогает ещё и школа. Они занимаются в ресурсном классе — получают там навыки, которые я, выросшая без диагноза и поддержки, в своё время освоить не могла.

Основные бытовые сложности возникают не потому, что я аутичная, а из-за того, что я забываю, что я аутичная, и стараюсь вести себя «как все», игнорируя свои особенности. Например, позволяю довести себя до сенсорной и информационной перегрузки. Вторая проблема родительства в том, что я, как и многие аутисты, люблю порядок. Но учитывая, что я ещё и человек с СДВГ, любовь к порядку иногда превращает мою жизнь в ад. То, что я не могу уследить за порядком, частенько приводит меня в ступор. Помогают специальные таблицы для распорядка, которые иногда приходится составлять с посторонней помощью.

Зато аутичность помогает мне понимать своих детей. Я научилась обращать наши особенности нам на пользу. Благодаря диагнозу у меня поднялась самооценка, и я теперь лучше взаимодействую с обществом. Тем не менее сейчас я переживаю откат и потеряла часть наработанных навыков. Проблемы начались, когда я снова решила вести себя как нейротипичный человек — а притворство негативно сказывается на психике. Я стала делать так, поверив другим людям, и теперь пытаюсь вынести из этого урок — понять, что люди лгут. Но это непросто.

Мишель, Германия

Сразу после того, как у моего сына диагностировали аутизм, я решила выяснить, насколько обоснованны подозрения о таком же диагнозе у меня, и пошла на диагностику в тот же аутистическую амбулаторию. Мне было тридцать пять лет — после полугодовой тщательной диагностики я получила подтверждение, что я, как и мой сын, аутичный человек.

Всё начало вставать на свои места. Я получила ответы на тысячи вопросов о том, что же со мной «не так». Раньше я в упор не видела, что мой ребёнок аутичен, ведь он с самого рождения вёл себя точно так же, как и я в детстве — за исключением того, что у него отсутствовала речь до четырёх лет и трёх месяцев, а я говорила предложениями с девяти месяцев.

В его остальном поведении я вообще не видела ничего странного. С самого начала я прекрасно понимала, чем обусловлены те или иные реакции сына, даже когда он не говорил. Мне было понятно, что он кричит из-за того, что слишком шумно, одежда причиняет невыносимый дискомфорт, его тревожит какой-то резкий запах или незапланированная смена расписания дня. Я на своём опыте прекрасно знала, что это не капризы и не прихоти, а потребности, которые надо учитывать. Но я совершенно не предполагала, что всё это симптоматика аутизма. Именно непонимание, почему нормальное для меня поведение сына считают странным, вынудило меня последовать совету педиатра и обратиться за диагностикой.

И до, и после диагностики я старалась устроить жизнь сына таким образом, чтобы максимально учитывать его социальные потребности и особенности и специфику его восприятия. Ни о каком насилии с моей стороны не могло быть и речи. Меня до сих пор поражает, как многие родители обращаются со своими детьми — как с аутичными, так и с неаутичными. Меня приводит в ужас их авторитарный подход, который сопровождает полное отсутствие уважения к детям.

Так вышло, что я воспитываю сына одна с рождения, поэтому вся ответственность за его жизнь, здоровье и психоэмоциональное состояние полностью на мне. Я получаю помощь только со стороны сотрудников аутистического амбулатория. Поскольку у меня самой есть ограничения — они проявляются при социальном взаимодействии и в том, что у меня возникают сложности с поездками в незнакомые места, — мне тоже предоставляют помощь. Кроме того, я регулярно консультируюсь с социальным педагогом, который помогает и мне, и сыну в ситуациях, с которыми мы не можем справиться сами — от подготовки документов и помощи в том, чтобы добраться до назначенных встреч, и заканчивая помощью с организацией выставок.

Ещё у сына есть помощница, которая сопровождает его в поездках по городу и во время вылазок в пригород. Она студентка, будущий социальный педагог, которая проходит практику в аутистическом амбулатории. Кроме того, с раннего детства сын занимался с логопедом, ходил на эрготерапию и физиотерапию. И, разумеется, у нас есть психолог, к нему можно обратиться в срочной ситуации или получить плановую терапию после перенесённого стресса.

Всё это оплачивает больничная касса за счет страховки. Мы прекрасно сотрудничаем: моя аутичность позволяет мне не только понимать своего ребёнка, но и объяснять некоторые особенности его поведения специалистам. Благодаря этим людям жизнь моего сына оказалась настолько легче, насколько она может быть у людей с такими особыми потребностями. Девятнадцать лет жизни в Германии помогли мне почувствовать себя гораздо комфортнее, поскольку в немецком обществе принято уважать людей с особыми потребностями.

Саванна, США

 Я аутистка. Моему ребёнку шесть месяцев, и пока что он не показывал никаких признаков нейроотличий — он кажется обычным ребёнком, немного опережающим в развитии своих сверстников. Главный плюс родительства, который мне дала инвалидность в целом (аутизм не является болезнью. Однако аутичным людям могут потребоваться особенные условия, отличающиеся от того, что нужно нейротипичным людям. — Прим. ред.), — это понимание того, какая именно поддержка мне нужна, чтобы я могла лучше справляться с родительскими обязанностями и в случае необходимости просить о помощи. Ещё одно аутичное качество, которое помогло мне с умом подойти к поиску информации, необходимой для осознанного родительства, — это умение запоем поглощать интересующие меня данные.

Мне очень помогает, что работающие с сыном и со мной врачи не рассматривают мою аутичность как что-то препятствующее родительству — вместо этого они просто спрашивают, есть ли у меня вопросы, что меня беспокоит. Это важно любому родителю и любому пациенту — мне же это позволяет упомянуть о вопросах инклюзии.

Мне бы хотелось, чтобы было больше исследований об особенностях грудного вскармливания аутичным родителем (причём хорошо бы, если бы они включали ещё и опыт аутичных небинарных людей и трансгендерных мужчин). В фейсбуке есть группа для аутичных людей из Англии, которые кормят детей грудью, но было бы классно, если бы эту тему лучше исследовали учёные. Если у вас есть психические трудности или сложности с обработкой сенсорной информации, то советы по кормлению в духе «сцепи зубы и перетерпи» для вас попросту бесполезны.

Аутизм - тяжёлая аномалия психического развития ребёнка, характеризуется главным образом погружением его в себя и нарушением контакта с окружающими, эмоциональной холодностью, стереотипностью деятельности.

Аутичность -  неуверенность в себе, ранимость, предпочтение творческого уединения шуму внешней деятельности, склонность к мечтательности.

wonderzine.com





Recenzie utilizator

Comentarii Recomandate

Nu sunt comentarii de afișat



Vizitator
Adaugi comentarii ca vizitator. Dacă ai un cont, te rog autentifică-te.
Adaugă un comentariu...

×   Alipit ca text avansat.   Alipește ca text simplu

  Doar 75 de zâmbete maxim sunt permise.

×   Linkul tău a fost încorporat automat.   Afișează ca link în schimb

×   Conținutul tău precedent a fost resetat.   Curăță editor

×   Nu poți lipi imagini direct. Încarcă sau inserează imagini din URL.


  • Conținut similar

    • julia122997
      De julia122997
      Эта громкая и запутанная история произошла четыре года назад. В мае 2015 года в гинекологическом центре Сан-Сальвадора, столицы Сальвадора (Центральная Америка), 38-летняя Мерседес Касанельяс родила мальчика. Роды произошли на сроке 35 недель. Как вспоминала потом Мерси, когда она впервые увидела личико малыша, она поразилась, насколько он похож на ее мужа, Ричарда Кашуорта. Однако новорожденного сразу унесли, а Мерси дали снотворное, чтобы, по словам врачей, она получше отдохнула после родов.
      На следующий день, Мерси принесли сына, однако она четко увидела, что это другой ребенок. Мерседес пыталась что-то выяснить, но врачи и медсестры заверили ее, что это совершенно точно ее сын. Мерси и Ричард назвали малыша Джейкоб и забрали его домой. Однако ощущение, что это не их ребенок, не проходило.
      Спустя месяц Мерси и Ричард решили все же сделать анализ ДНК. Анализ показал: шансы на то, что Джейкоб их биологический сын, равны нулю.

      Мерси и Ричард обратились в правоохранительные органы, чтобы разобраться в том, что же произошло в больнице и  куда делся их родной сын. Сначала супругам сказали, что своего сына они никогда не увидят, потому что его продали сразу после рождения, а Джейкоба они могут оставить себе, потому что его бросили в роддоме. По этому делу был арестован акушер-гинеколог, принимавший роды у Мерседес.
      Однако спустя три месяца Мерси и Ричарду рассказали новую историю – никакой продажи не было, детей просто случайно перепутали в роддоме, и они могут прямо сейчас обменять Джейкоба на своего биологического сына, которого его родители назвали Мозес.
      «Это был самый лучший и – в то же время – самый ужасный день в моей жизни, как будто я родилась и умерла одновременно. Я рыдала, потому что Джейкоб тоже был моим малышом», – вспоминает Мерси. Но вот она впервые взяла на руки Мозеса, и сразу полюбила его. Он был как две капли воды похож на Ричарда.
      У супругов осталось много вопросов по поводу этого дела, но они были невероятно счастливы, что их сын все-таки к ним вернулся, и не стали настаивать на дальнейших разбирательствах.
      Однако по словам Мерси, первые месяцы после возвращения Мозеса были для нее очень тяжелыми и болезненными – она страдала из-за разлуки с Джейкобом, и от того, что Мозес не воспринимает ее как маму.

      Он никогда не плакал и не расстраивался, если она уходила. «Я была для него просто кем-то, кто о нем заботится, еще одним человеком в его жизни. Я понимала, что это результат того, что с ним произошло, и мучилась от чувства вины, хотя и не была ни в чем виновата», – говорит Мерси. Ведь первые три месяца жизни – ключевой период, когда устанавливается та уникальная связь между ребенком и матерью, а Мозесу и Мерси этот период пришлось пропустить.
      Мерси не переставала надеяться, что все удастся вернуть. Она не спускала Мозеса с рук, старалась проводить с ним как можно больше времени. Прогресс произошел лишь спустя полтора года. Мерси привела сына в ясли и когда собралась уходить, он вдруг заплакал и вцепился в нее. Мерси, по ее словам, тоже в этот момент разрыдалась от радости, что Мозес наконец начал воспринимать ее как маму. Но «мамой» сын назвал Мерси только в три года. Сейчас Мозесу уже четыре с половиной года.
      deti.mail.ru
    • julia122997
      De julia122997
      Эта статья не о том, как воспитывать детей, а о том, как поддержать себя. Рекомендуем не игнорировать свои чувства и эмоции, а отнестись к ним внимательно. Вот несколько способов преодолеть состояние, когда родительская энергия на нуле.
      1. Как проявляется родительское выгорание

      С появлением ребенка любой родитель ощущает, что больше себе не принадлежит. Например, вы хотели принять душ, а малыш проснулся и заплакал. Вроде ничего страшного, но если такие ситуации происходят постоянно долгое время, то накапливается усталость, которая со временем может перерасти в нервное истощение, когда все валится из рук, ни на что нет сил, а ребенок раздражает тем, что ему постоянно что-то от вас нужно. Ощущение «я плохая мать» добавляет ко всему этому еще и чувство вины, а окружающим ваши жалобы кажутся надуманными: у вас же есть стиральная машина и памперсы, а раньше в поле рожали — и ничего.

      Но нервная система — такой же орган, как и все остальные, и он тоже может заболеть. Хроническая усталость часто приводит к эмоциональному выгоранию. Это состояние включено в Международную классификацию болезней и имеет несколько стадий: от раздражения по пустяковым поводам до полной апатии. И хотя универсальных способов отремонтировать себя не существует, но направления, в которых нужно действовать, есть.
      2. Возьмите себя «на ручки»

      Обычно мы готовы поддержать всех вокруг, а для самих себя у нас остаются лишь команды вроде «соберись, тряпка!» и вина за очередной эмоциональный срыв. Но чувство вины истощает и обессиливает, а все изменения к лучшему происходят только на подъеме душевных сил, на волне веры в себя и желания жить. Когда подступают раздражение или гнев, психолог Людмила Петрановская рекомендует прислушаться к собственным чувствам и не винить себя, а от души пожалеть.
      Спросите себя, как вы можете сейчас позаботиться о себе, что сделать, — не потому что это нужно, а потому что хочется и приятно. В конечном счете забота о себе — это забота о близких, ведь для того, чтобы делиться с другими своей энергией, нужно сначала ее получить. Помните, как в самолете? «Сначала наденьте кислородную маску на себя, а потом — на ребенка».
      3. Переключите внимание с ребенка на себя

      За исключением самых первых месяцев, когда мама и малыш неразрывно связаны, нет необходимости пренебрегать своими потребностями и строить жизнь вокруг ребенка. Психолог Людмила Петрановская пишет: «Вы имеете право уходить по делам, а ваш ребенок имеет право из-за этого расстраиваться. Вы имеете право заводить новых детей, а ребенок имеет право ревновать к ним. Вы имеете право развестись, а ребенок имеет право страдать из-за этого. Вы имеете право изменить место жительства и образ жизни, а ребенок имеет право протестовать и скучать по привычному».

      Вы имеете право жить своей жизнью, и это ребенок должен приспособиться к вашему способу жить. Именно такова заложенная природой программа: следовать за своим взрослым и ориентироваться на него. Ведь это взрослые заводят детей, а не наоборот.
      Психолог Катерина Мурашова говорит, что современные родители воспитывают и развлекают своих детей по максимуму, забывая дать им время побыть с самими собой и научиться занимать себя самостоятельно. Живите своей жизнью. Родитель — это не единственная роль, а может быть, даже не главная.
      4. Не стремитесь быть идеальной. Вместо этого будьте достаточно хорошей матерью

      Исследования показывают, что родители, которые стремятся дать ребенку все лучшее, выгорают быстрее. Стремление соответствовать идеалу отнимает столько сил, что родители начинают относиться к детям равнодушно и даже жестоко. Именно «идеальные» матери вопят на своих плачущих детей в супермаркете: «Хватит меня позорить!» — потому что детская истерика так мучительно не совпадает с выдуманной картинкой, выстроенной в голове.

      Выигрывают те, кто сдается с самого начала. Такие родители признают, что они неидеальны, а универсальных правил воспитания не существует. Что бы вы ни делали, всегда будут ошибки. Достаточно хорошая мать просто делает все, что в ее силах, прислушивается к себе и старается быть в контакте с ребенком, признавая, что она не может все контролировать и за все нести ответственность.
      5. Понизьте стандарты

      Не сравнивайте себя с инстамамами, пересмотрите собственные ожидания и требования к себе. В чем их можно смягчить? Что можно делегировать, а чего можно не делать вообще? Может, хватит одной уборки раз в 2 недели, а вместо того, чтобы готовить самой, вы иногда будете заказывать еду с доставкой на дом? Или попросите соседку-пенсионерку за небольшую плату отводить дочку на танцы? Возможно, пора забить на мелочи вроде пятна на школьной форме или неглаженой рубашки.
      Мама и блогер Хейли Хенгст пишет о том, что материнство похоже на миллион шаров, которыми вы должны жонглировать. Некоторые из них неизбежно упадут. Никто не может справиться со всем в одиночку. Просите о помощи, это нормально.
      6. Найдите источник энергии

      Родители вкладывают много эмоций и сил в воспитание детей, и если эти ресурсы не восстанавливаются, то возникают дисбаланс и то самое родительское выгорание. Ищите способы пополнить запасы энергии: сходите куда-то без ребенка, делайте то, что вам нравится, не ждите, когда близкие догадаются, что вам нужна помощь, а просите о ней, тратьте на себя время и деньги — счастливая мама для ребенка в сто раз важнее, чем очередная новая игрушка.
      Психолог Лаура Мазза, мама 3 детей, пережившая послеродовую депрессию, и автор блога «Мама в бегах», пишет: «Когда становишься матерью впервые, это похоже на торнадо, который заглатывает вас, а потом выплевывает. Брать няню, спать, скидывать малыша на партнера или отправлять ребенка в постель, чтобы уделить время себе, нормально. Вы все еще отдельный человек. Вам не нужно изнурять себя, лишь бы быть хорошей матерью. Мы все не справляемся. Даже ваша знакомая с хорошими волосами».

      Если чувствуете, что вы на пределе и ни на что нет сил, обратитесь к психологу. Можно также позвонить на телефон доверия.
      7. Оставайтесь на связи с ребенком

      Возможно, в вашем детстве, когда вы злились, грустили или плакали, ваши родители не находили в себе ресурса, чтобы вместо упреков и нотаций просто обнять и утешить. Но вы можете передать своим детям другой образец поведения.

      Когда ваш кризис останется позади, подумайте, что вы могли бы изменить в отношениях с ребенком. Независимо от того, будете ли вы тренировать эмпатию, применять теорию привязанности или найдете собственный путь, важно дать ребенку понять, что любые его чувства, даже негативные (страх, ревность, неуверенность, раздражение, грусть), абсолютно законны и что вы поможете ему прожить их. Потому что благополучие ребенка зависит не от материальных условий, в которых он живет, а от отношений, в которых он находится.
      А как вы справляетесь с родительской усталостью?
      adme.ru
    • julia122997
      De julia122997
      Недавно на улице к нам подошла незнакомая женщина. Она приветливо улыбалась. Оказавшись ближе, она посмотрела нашего трехлетнего сына и спросила: «Это у вас мальчик или кто?».
      Я посмотрела на него, на его длинные золотые волосы, а потом снова на нее. «Это у вас мальчик или кто?».
      Я не стала говорить первое, что пришло мне на ум, а именно то, что в свои три года он нередко бывает «или кем». Иногда он просыпается щенком. В другие разы — космонавтом. Были дни, когда он говорил, что обладает суперсилой, а точнее — суперскоростью, а были дни, когда он «просто был собой».
      Но ее вряд ли интересовали эти варианты «или кого», правда?
      Я помню свои роды, я тужилась, подняв ноги вверх. Медсестра, проходящая мимо кровати, мельком взглянула на меня. И практически сразу же воскликнула: «Ого, смотрите, какие волосы!».
      «Какие что?!» — недоумевая, прорычала я в ответ.
      «У вашего ребенка целая блондинистая шевелюра! Сейчас такого практически не случается. Хотите зеркало?»
      Я со смехом посмотрела на своего мужа. Он стремительно блендел. Я подумала, что это, должно быть, какой-то родильный бред.
      «Нет», — ответила я сквозь зубы, готовясь к следующей схватке. — «Нет, спасибо, не надо».
      Прошло около часа после того как он родился, и только потом я осознала, что это был не бред. Медсестра была права. Когда она дала мне его подержать, я аккуратно развернула одеялко, чтобы положить его кожа-к-коже, и не могла отвести взгляд от его роскошных светлых волос.
      Я бы хотела сказать, что в этот момент меня накрыло какое-то осознание того, как важны его волосы, но если честно, это не так. Когда ему было почти два года, я очень устала от трудоемких купальных процедур и записала его на стрижку.
      В назначенный день мы зашли в детскую парикмахерскую, и я усадила его на стул. Парикмахер надела на него накидку и когда она начала стричь, я увидела, как его лицо искажается ужасом. Он не хотел стричься.
      Он закричал, я обняла его дрожащее тело в попытке успокоить. Это был не тот же самый крик, который он обычно издавал, если я давала ему желтую ложку вместо синей. И не тот крик, который значит, что мы выключили мультики и говорим, что пора спать. Это был другой крик. Животный крик. Невероятно грустный.
      Стрижка длилась всего 15 минут, но она глубоко травмировала нас обоих. Он сидел в машине грустный и поникший. Я попробовала показать ему зеркало и улыбнуться чтобы показать ему, что все будет хорошо, но он покачал головой и сказал: «Мама, это не я».
      В свои два года он уже понимал, хоть и не мог выразить, что его волосы являются такой же неотъемлемой частью, как его руки, ноги и глаза. И в тот момент я решила, что если это когда-то и изменится, то только по его инициативе.
      К трем годам его волосы снова выросли длинными и лохматыми, ниже плеч. Иногда я спрашивала — скорее из любопытства — не хочет ли он их подстричь. И он, как правило, отвечал: «О нет, мама. Мне нравятся мои волосы». Моя единственная реакция на это была: «Хорошо, договорились».
      Или я слишком многое прочитала между строк в этом вопросе? Может быть, эта женщина, стоящая передо мной — соседка, с которой мы не были знакомы, — руководствовалась добрыми намерениями и просто хотела завязать разговор? Или она — одна из тех людей, кто считает, что в мире было бы проще жить, если бы каждый соответствовал конкретным критериям? Если бы мальчики были мальчиками, а девочки были бы девочками, и все — никаких прекрасных оттенков, которые я уже научилась различать и ценить.
      Я размышляла обо всем этом, и внезапно мне стало грустно, когда я осознала, в каком крошечном мире она живет. Неважно, какими были ее намерения, просто было странно, что она решила начать общение с такого вопроса, когда еще есть множество других тем.
      «Это мальчик или кто?».
      Я улыбнулась и ответила: «Знаете что? Это мальчик или кто». После этого я вежливо кивнула, взяла сына за руку и мы ушли.
      chips-journal.ru
    • julia122997
      De julia122997
      Восьмичасовой сон
      Да, такая роскошь существует в мире младенцев, подгузников, ночных кормлений и сезонных ОРВИ. Он, как выясняется, лучшее средство от всего – морщин, стресса, лишнего веса и раздражительности  – это вам любые британские ученые подтвердят. Можно мне два?
      Чистая квартира
      Такая прям, по-честному. Без огрызков сушек на полу, без песка в коридоре. Чтобы игрушки на полке, сантехника сияла, ручки блестели, а по полу можно было ходить босиком, не рискуя наступить на детальки от Lego или тефтельку от шеф-повара мамы. И всё это великолепие – не на пять минут, а хотя бы на несколько часов.
      Кубики на прессе
      Без диет и изнурительных тренировок, как обычно говорят в рекламе волшебных чаев. И вообще можно обратно мою талию, гладкую кожу и упругую грудь? Ну или хотя бы добеременный вес и возможность носить любую одежду, а не оверсайз всё? На крайний случай – отсутствие аппетита после семи вечера и отвращение к сладкому.
      Место в детский сад
      Близко к дому, а не в пяти остановках, чтобы не 35 человек в группе, хорошая воспитательница и без сосисок в меню. Нет? Ну тогда хотя бы до того, как чадо отправится в школу.
      Понимающие бабушки и дедушки
      Мы любим их любыми, и благодарны, и не требуем, и знали, на что шли, и рожали для себя. Но иногда так хочется услышать: «Дети, ужасно соскучились по малышу, хотим забрать на все выходные. Только обязательно скажите, что можно и что нельзя. И да, вы замечательные родители и все-все делаете правильно!»

      Возможность надеть каблуки и платье
      Горнолыжка и ботинки, конечно, ужасно удобны зимой. Лучше только резиновые сапоги осенью и кроссовки всё остальное время. Ну и джинсы с толстовкой как самый нарядный наряд на все времена. Но иногда, иногда очень хочется превратиться в порхающую бабочку, спрятать термобелье и лифчик для кормления, нарядиться и куда-то пойти.
      День для себя раз в неделю
      Для себя, да, так бывает. Чтобы в туалет без криков под дверью, бутерброд – без обгрызания половины, в ванную не на две минуты бегом марш, а разговор по телефону без необходимости непременно вылить горшок, дать пюре и включить мультик. Чем же тогда заниматься в этот подарочный день? Ну, мы проявим фантазию, Дедушка Мороз, дай только шанс.
      Кейтеринг на месяц
      А лучше на два. Идеально – вообще скатерть-самобранку, чтобы утром встал – а там свежие булочки, мёд с пасеки, сырники и записка с меню на обед. Всё сбалансировано по жирам, белкам, углеводам и аминокислотам, не содержит ГМО и брокколи (не ест муж), вареный лук (не ест ребенок) и лишние калории (ест, но кается молодая мать). И чтобы потом посуда сама собой мылась.
      Законодательное разрешение грудного вскармливания в людных местах
      И вовсе не потому, что каждая родившая женщина мечтает продемонстрировать грудь в публичном месте. Просто, знаете, дети иногда хотят есть – причем внезапно и сильно. Так что хорошо бы каждой кормящей матери получить специальную бумагу, фактическую, настоящую, броню. Чтобы ни Швондер, ни официант в кафе, ни милая женина в торговом центре не жгли взглядом её декольте, а шли себе мирно по своим делам и думали, скажем, о искусстве, а не о чужих бюстах.  
      Заклятие немоты
      Прошептал несколько волшебных слов – и все-все советчики моментально лишились дара речи. Потому что этот дар – самое что ни на есть проклятье для тех, кто осмелился родить младенца, не пройдя специальные курсы подготовки. Куда уж ему самому понять, что ребёнку холодно, жарко, его необходимо взять на ручки, чтобы не орал, или ни в коем случае не брать, чтобы не избаловать. В общем, всем силенцио!
      detstrana.ru
    • julia122997
      De julia122997
      Любой, долгое время угнетаемый класс, получив послабление, словно слетает с катушек и переходит в радикальное состояние. Не буду упоминать здесь о каких-либо меньшинствах, чернокожих или феминистках, ограничусь своей темой материнства. Как? И тут? Да, и тут. И тут тоже происходят изменения, которые мне совсем не нравятся.
      Довольно продолжительное время женщина-мать существовала в абсолютно закрытом мире, где о ее проблемах знала только она сама и жаловаться было не принято, практически запрещено. Сказать, что тебе сложно, — это стыд и срам, признание себя профнепрегодной — и как женщина, и как мать. И они молчали, потому что другие молчали, потому что это не обсуждалось, об этом не писали газеты, не говорило радио, не предупреждали врачи, и матери этим молчанием подписывали себе приговор: если все справляются, а я не справляюсь, значит, со мной что-то не так? Если все бабы в поле рожали — и ничего, а я в больнице — и мне так трудно, значит, я слабая? Если все успевают и детей воспитывать, и хозяйство на себе тянуть, а я не могу, значит, я плохая хозяйка? Если все обожают своих детей, а я срываюсь и ору на них, значит, я плохая мать?
      В каждый период времени были свои причины молчать. Странно представить себе ноющую бабу (ту, что рожала в поле), потому что семеро по лавкам, восьмого родила, а девятым уже беременна — и кому на это жаловаться? Богу? Или комсомолку, которой вообще-то еще коммунизм строить, и паровоз вперед летит, а туда слабых не берут — да она сдохнет, а в слабости не признается! Потом вроде паровоз сломался, но выросло поколение детей, чьи матери все еще помнили, что жаловаться нельзя, и вбили это знание кому ремнем, а кому воспитанием.
      Поколения сменялись, старики уходили, на их место приходили молодые, но воз с места не сдвигался. Тут тебе церковь говорит: «Терпи и не ной». Тут партия приказывает. А вот уже красивые мамы на страницах глянца демонстрируют идеально плоские животы через две недели после родов и лучезарную улыбку «с четырьмя детьми». И снова несчастные женщины с недоумением сравнивали себя с ними и думали: «Да что же со мной не так?»
      И вдруг в мире что-то произошло: один за другим начали появляться издания, которые говорили: «Женщины, миленькие, все с вами нормально! Рожать матери — ужасно больно и страшно! Послеродовая депрессия — это серьезное расстройство и нельзя его игнорировать. Брак на грани развода в первый год жизни ребенка у 9 из 10 даже самых идеальных пар. Срываться и рыдать — естественно. Не хотеть секса — абсолютно естественно и учеными доказано…» Фуууух, выдохнули. Миллионы женщин на всей Земле со слезами благодарности наконец-то смогли расслабиться, сесть на свою неидеальную после родов большую попу, с нежностью посмотреть на свои растяжки, с любовью принять свои испорченные сиськи, смогли прореветься, обняться, объясниться с мужьями: «Ты прости, ничего личного, вот и учеными доказано…» И было бы здорово на этом остановиться, но наконец-то распрямившаяся пружина по инерции помчалась дальше.

      А дальше под флагом «это нормально» (и это не про любимый всеми популярный родительский ресурс) начинают появляться признания о том, как дети надоели, кто как сорвался на ребенка, кто как пропесочил мужа. Признания матерей о том, что они так и не смогли полюбить собственных детей, о том, что они жалеют о принятом решении, что без детей было бы лучше. Появляется новое прочтение в принципе справедливого выражения «счастливая мама — счастливый малыш», но теперь молодые мамы словно бы хвастаются друг перед другом, кто как бросил своих невыносимых малолеток на няню, родственников или даже одних (и с ними ничего не случилось!). То, что еще недавно обсуждалось неуверенно, иногда анонимно и в закрытых группах, теперь преподносится как достижение и громкий окрепший голос получившей свободу женщины. И сотни комментариев поддержки.
      Не скрою, мне очень не нравилось, когда здоровый адекватный феминизм был подавлен агрессивным и радикальным. Когда борьба за права женщин переросла в борьбу с мужчинами вообще, и эта новая «свободная мать» пугает меня не меньше.
      «Я не должна бояться, никто не заставит меня молчать, я свободна, я не должна жертвовать своей жизнью, интересами и карьерой ради детей!» — конечно, да, но… Но не сразу и не так категорично. «Это нормально — не любить своих детей» — вообще-то нет. Это нормально в состоянии послеродовой депрессии (что само по себе ненормально и требует лечения). «Это нормально — жалеть о сделанном выборе» — да, нормально, но если ты уже сделала этот выбор, остановись, не беги, не убегай и прими свою жизнь такой, какой она стала с детьми. «Я не хочу превращаться в курицу-наседку!» — да и не надо, можно оставаться такой же безумной, яркой и активной даже с ребенком на руках.
      Но разве же влезешь каждому в голову? Разве объяснишь что-то тем, кто не собирается тебя слушать? Потому что призвать людей любить себя и забивать на всех — легко, а вернуть их обратно в (без преувеличения) адски сложный период раннего материнства — очень сложно. Соблазн воспользоваться громкими лозунгами свободы слишком велик. А самая неприятная вещь, которую я уже говорила и скажу еще: никакого материнского инстинкта нет, если вы не находитесь в постоянном контакте с ребенком.
      Материнский инстинкт не появляется по щелчку просто из того, что вы явили кого-то на свет. Вы не начнете любить ребенка просто потому, что вы его мама. Нужно пройти через все эти круги ада — родов, первой недели, первого года, тоддлерства, кризиса трехлеток, детского сада и школы, не спать, рыдать, ненавидеть, жалеть, несколько раз поседеть от ужаса и мысленно похоронить — и вот тогда у вас эта любовь проснется и окрепнет (то есть да — это тоже работа!).
      И выбирая между усталой, иногда срывающейся и ошибающейся мамой, которая временами ненавидит и детей, и себя, и мужа, и мамой, которая вдруг принимает решение, что все слишком сложно, она не готова и ее жизнь важнее, которая отдаляется, откупаясь финансово, мне по‑человечески ближе и понятней первая. Потому что, на мой взгляд, нет худшей травмы, чем тихая умиротворенная нелюбовь родителей, которые разочаровались, пожалели, но сделали все, чтобы ребенок ни в чем не нуждался. Потому что, вырастая, мы все осознаем, что единственное, в чем мы по-настоящему нуждаемся в этой жизни, — это любовь. И потому что главная любовь, без которой любая другая перестает иметь смысл, — это любовь материнская.
      goodhouse.ru
  •