Земля женщин: Как живут феминистские коммуны


    О женских коммунах до XX века известно мало: пожалуй, самый яркий пример подобного объединения — группа поклонниц Артемиды, которую возглавляла легендарная древнегреческая поэтесса Сапфо (всё это происходило на острове Лесбос). 

4gnIrDvHEOMLe9C75sBu2Q-wide.jpg

Ещё есть отдельные истории о прогрессивных женщинах из мира искусства — например, о французской писательнице американского происхождения Натали Барни, которая была открытой лесбиянкой и будоражила устои парижского общества 1900-х. До XX века у женщин было мало прав и возможностей для сепарации, зато в мифологии и искусстве тема «страны женщин» встречается часто. Вы наверняка видели одну из последних поп-культурных интерпретаций этого сюжета — остров амазонок из «Чудо-женщины», изолированный от жестокого мира кусок суши, где гордые воительницы живут в единении с природой, трудятся и упорно тренируются на фоне водопадов и скал, чтобы отразить возможный удар извне.

Подобную картину процветающего мира, которым управляют женщины, изобразила в 1915 году американская писательница Шарлотта Перкинс Гилман в культовом романе «Herland». Во время второй волны феминизма появилось множество произведений в жанре феминистской утопии: например, в книге «The Female Men» фантастка Джоанна Расс описывает мир, в котором эпидемия чумы много сотен лет назад уничтожила всех мужчин. В феминистских утопиях женщины, освободившись от патриархата, проявляют необыкновенные способности в самых разных областях, развивают технологии и строят справедливое и гуманное общество, в котором нет места насилию и любым формам дискриминации, вступают в лесбийские союзы или вовсе отказываются от отношений, предпочитая спокойную жизнь среди равноправных сестёр.

«Рабыня, которая изгоняет хозяина из своей лачуги, тем самым определяет, что она не рабыня. Определение — это ещё одна сторона власти», — писала Фрай

Примерно так и представляли себе идеальное будущее западные феминистки 1970-х, которые начали активно развивать теорию и практику сепаратизма. Они рассудили, что единственный способ по-настоящему освободиться от патриархата — отделиться от существующей политической системы, массовой культуры, выйти из семейных отношений и ограничить общение как с мужчинами, так и с женщинами, которые поддерживают патриархальное устройство мира. Гендерная исследовательница Мэрилин Фрай определилафеминистскую сепарацию как «различные виды и формы отделения от мужчин и от институтов, отношений, ролей и деятельности, которые определяются мужчинами, в которых доминируют мужчины и которые работают на благо мужчин и поддержание мужских привилегий». Проявлениями сепаратизма считался и отказ от телевизора и чтения сексистской литературы, и прекращение сексуальных отношений с мужчинами, и финансовая независимость, и отдельное жильё.

Фрай подчёркивала, что сепарация «инициируется и поддерживается по воле женщин», то есть предлагаемые государством или отдельными мужчинами гендерные гетто — скажем, школы для девочек — не служат освобождению женщин, а наоборот. «Рабыня, которая изгоняет хозяина из своей лачуги, тем самым определяет, что она не рабыня. Определение — это ещё одна сторона власти», — писала Фрай. В том же эссе она отметила, что мужская сепарация — клубы для джентльменов, спортивные команды, студенческие братства и так далее — всегда считалась естественной, а женские объединения вызывают бурную негативную реакцию. По мнению Фрай, ярость мужчин значит, что сепаратистки всё делают правильно.

2OFTSe3-HKTo_2rt2MTp2A-wide.jpg

«Выбрось косметику и переезжай в лес»

Первой организацией, провозгласившей осознанное обособление от патриархата, считается бостонская «Ячейка 16» (Cell 16), основанная в 1968 году. Руководительница группы Роксана Данбар советовала женщинам забыть о макияже, моде и вообще «нездоровой практике самовыражения через внешность», сменить имя и научиться самообороне, желательно карате. Также участницы «Ячейки 16» рекомендовали «отделиться от мужчин, только если они не помогают освобождению женщин», и воздерживаться от романтических и приятельских отношений с мужчинами. Другие организации пошли дальше и заявили, что единственный верный способ сбежать от патриархата — это лесбийство, ведь гетеросексуальные и бисексуальные женщины всегда рискуют попасть под мужское влияние и предать подруг ради «гетеросексуальных привилегий». Согласно этой логике, лесбийские отношения — идеальная модель, в которой женщины могут по максимуму вкладываться в других женщин, вдохновлять и заботиться друг о друге, не тратя энергию на мужчин.

Росту сепаратистского движения способствовало и то, что в 1960-х многие американки уже получили практический политический опыт. Они рисовали плакаты и шагали с ними на демонстрациях, призывали положить конец войне во Вьетнаме, выступали за заботу о планете и права ЛГБТ, некоторые даже успели пожить в коммунах анархистов. Однако многие разочаровались: активистки отмечали, что даже в самых прогрессивных кругах женщины оставались на вторых ролях, а сексизм просто принимал менее явные формы, но на самом деле никуда не делся. По мнению Фрай и других гендерных исследовательниц, даже в борьбе за права ЛГБТ цели геев и лесбиянок-феминисток не совпадали, а активистка Дель Мартин в своём программном эссе «Если это всё, что есть» прямо обвинила ЛГБТ-сообщество в сексизме. Лесбиянки-радфем создали собственные организации, а некоторые воплотили мечту о полной сепарации от мужчин: они переехали в коммуны, куда доступ мужчинам был закрыт вне зависимости от ориентации.

Летом 1971 года в Вашингтоне появились «Фурии» — феминистки-лесбиянки, которые основали собственную коммуну. В ней жили двенадцать молодых женщин и трое детей, все они делили не только жильё, но и доходы, а ещё личные вещи — в том числе одежду. «Фурии» заявили, что лесбийство — это не вопрос сексуальных предпочтений, а политическая позиция, которую по идее должны выбрать все женщины, если они хотят положить конец патриархальному доминированию. Как объясняет героиня документалки «Лесбиана: Параллельная революция» Сельма Мириам: «Для меня лесбийство не было связано с сексом. Я считала, что лесбиянки — это в первую очередь самодостаточные женщины, которые принадлежат сами себе и могут о себе позаботиться».

Вслед за городскими коммунами, женскими фестивалями и группами роста самосознания в начале 1970-х в США начали появляться «земли женщин» — сельские поселения, жительницы которых стремились отделиться не только от патриархального общества, но и от рыночной экономики. «Женщины обучали друг друга, вдохновляли друг друга, — рассказывает Лори Йорк, которая до сих пор живёт с женой на купленном в то время участке на севере Калифорнии. — Это эффект одуванчика. Повышение самосознания дало семена, а ветер разнёс их повсюду».

Лесбиянки переезжали в деревню, учились выращивать овощи, фрукты и травы, занимались ручным трудом и осваивали традиционно мужские навыки вроде ремонта автомобилей и строительства. Сепаратистки отказывались от патриархата даже на уровне языка, который признали фаллоцентрическим: вместо слова «woman» они использовали «womyn», «womin» или «wimmin» — чтобы избавиться от корня «man». Коммунарки покупали землю или загородные дома в складчину, жили на собственные сбережения, средства от продажи прежнего жилья, пожертвования или то, что удавалось выручить за выращенные на участке овощи. В 1976 году в Орегоне появился первый некоммерческий траст «женских земель» Oregon Women’s Land Trust.

U_XAj-HccCAtPHobQaf7Qw-wide.jpg

Выжить на «земле женщин»

По подсчётам журналистки The New York Times, в США и Канаде до сих пор существует около ста лесбосепаратистских коммун, созданных в 1970-х и 1980-х. Большинство их них держат в тайне своё расположение, в первую очередь из соображений безопасности: многие коммуны находятся в консервативных штатах и местные жители вряд ли бы пришли в восторг от соседства с лесбиянками-феминистками. Как и тридцать лет назад, в сельских коммунах действуют строгие правила. На территорию не допускаются мужчины: например, в открытую для женщин любой ориентации деревню HOWL в Вермонте не пускают мальчиков старше десяти лет, а в лесбийской коммуне Alapine в Алабаме разослали полушутливое сообщение «Мужчина на нашей земле!», когда к одной из резиденток приехала погостить дочь с полугодовалым сыном. «Мужчины склонны к насилию. С появлением мужчины расстановка сил внутри группы моментально меняется, так что я решила, что просто не хочу находиться с ними рядом», — рассказывает шестидесятишестилетняя коммунарка Уинни Адамс. В прошлом у неё был муж и две дочери, однако со временем Адамс поняла, что не живёт своей жизнью, а лишь выполняет ожидания общества, и пришла к лесбосепаратизму.

Сегодня в Alapine живут двадцать женщин, ещё около пятнадцати владеют участками и планируют переехать сюда после выхода на пенсию, однако средний возраст коммунарок приближается к семидесяти, и сообщество сталкивается с новыми проблемами. У пожилых женщин уже не так много сил, чтобы содержать хозяйство, а молодых лесбиянок не привлекает изолированное существование в коммуне, где порядки не менялись несколько десятков лет. Как отмечает гендерная исследовательница Джейн Р. Дики, её студентки не определяют свою идентичность так строго, как сторонницы лесбийского сепаратизма, и не хотят всю жизнь провести отдельно от остального ЛГБТ-сообщества и города. Также миллениалы не согласны со многими убеждениями феминисток второй волны, в первую очередь с трансэксклюзивностью. Из-за споров о том, стоит ли пускать трансгендерных женщин на женское мероприятие, в 2015-м со скандаломзакрылся знаменитый фестиваль Michigan Womyn’s Music Festival, который проводили почти сорок лет.

Первых жительниц деревни объединил травматичный опыт — изнасилование британскими солдатами, после которого они не могли продолжать прежнюю жизнь в родных деревнях, так как были «обесчещены»

Некоторые закрытые прежде коммуны приспосабливаются к современной жизни: чтобы заработать и привлечь новых людей, они проводят платные мероприятия и открывают двери для туристок. Как говорит управляющая Camp Sister Spirit, «феминистская утопия — это здорово, но мы бы тут не выжили, если бы принимали только лесбосепаратисток». Судя по блогам и отзывампутешественниц, пребывание в «деревне для женщин» вроде Sugarloaf или SuBAMUH напоминает каникулы в летнем лагере: женщины живут в кемпинге, поют вечером у костра, делают друг другу стрижки и учатся рукоделию, готовят обед в котелке, фотографируются на фоне природы и обещают писать друг другу, разъезжаясь по домам.

Женские коммуны, находящиеся за пределами Северной Америки, не так многочисленны и скорее стремятся избежать внимания, чем привлечь посетительниц, однако есть и исключения. Одно из самых известных женских поселений в мире — Умоджа, деревня в Кении, которую в 1990 году основали пятнадцать женщин народа самбуру. Первых жительниц деревни объединил травматичный опыт — изнасилование британскими солдатами, после которого они не могли продолжать прежнюю жизнь в родных деревнях, так как были «обесчещены». Позже к ним присоединились другие кенийки, которые пострадали от сексуального и домашнего насилия, «женского обрезания», унизительных обрядов инициации, насильственных ранних браков или просто не хотели мириться со своим рабским положением (девочек пубертатного возраста и даже младше самбуру «продают» замуж в обмен на домашний скот). Сейчас в Умодже живут сорок семь женщин и около двухсот детей, которые учатся в организованной коммуной школе. Взрослые разводят животных и занимаются ремёслами — в деревне всегда рады туристам, которые раскупают цветные бусы и традиционные наряды. Женщины в Умодже живут очень скромно, но им удалось собрать денег и выкупить землю, на которой находится деревня.

lWGpYiDuBTw4MrWpomGSrA-wide.jpg

Сепаратизм для начинающих

Сегодня основательница легендарной «Ячейки 16» Роксана Данбар признаётся, что её представления о феминистском эскапизме как об «убийце патриархата» за сорок шесть лет не оправдались. «Коммуны лишили феминистское движение энергии, — говорит исследовательница. — Те, кто уехали туда жить, просто самоустранились из общества и не вызвали никаких масштабных политических изменений». Также Данбар-Ортис отмечает, что жизнь в коммунах требовала сбережений или пассивного источника дохода, и это могли позволить себе далеко не все женщины, так что лесбосепаратистское движение в США стало элитистским.

Полная сепарация на всю жизнь по-прежнему представляется идеальным решением для многих радикальных феминисток, однако и они признаю́т, что это вариант не для всех. Авторка ресурса «radical wind» пишет, что главное не физическая сепарация, хотя она желательна, а сепаратистское сознание — «готовность двигаться вперёд, придерживаясь принципов радикального феминизма, глубокой эмпатии по отношению к женщинам и неприятия мужского господства». «Я согласна с тем, что большинство из нас, если не все, не могут избавиться от мужчин в повседневной жизни. Большая часть женщин вынуждена взаимодействовать и работать с мужчинами — часто это единственный из возможных вариантов трудоустройства, который нам доступен», — говорит Witchwind. Она считает, что женщины должны в первую очередь стремиться к осознанности и бороться с проявлениями патриархального сознания в самих себе, а буквально сепарироваться от мужчин только в тех областях, где это возможно без ущерба для себя.

wonderzine.com





Recenzie utilizator

Comentarii Recomandate

Nu sunt comentarii de afișat



Vizitator
Adaugi comentarii ca vizitator. Dacă ai un cont, te rog autentifică-te.
Adaugă un comentariu...

×   Alipit ca text avansat.   Alipește ca text simplu

  Doar 75 de zâmbete maxim sunt permise.

×   Linkul tău a fost încorporat automat.   Afișează ca link în schimb

×   Conținutul tău precedent a fost resetat.   Curăță editor

×   Nu poți lipi imagini direct. Încarcă sau inserează imagini din URL.