Как 12 самых известных супергероев выглядели в детстве


    У супергероев и супергероинь тоже было детство, считает художник  Лукас Эдуардо Насименто из далёкой Бразилии. Его проект полностью посвящён авторским комиксам про героев комиксов, аниме и манги. Одной из его любимых фантазий являются как раз таки приключения маленьких героев, каждого из которых мы прекрасно знаем.

samiy-silnyi-supergeroi.jpg

Представьте себе обычный двор, наполненный детишками, только детишки эти — будущие спасители Земли!

1-1.jpg

Тор и Локи (сделали уроки)

1-2.jpg

Чудо-девочка, Аквамен, Марсианский Охотник и их обеды в школу

1-3.jpg

Флэш бегает с Чудо-девочкой вокруг света со скоростью света

1-4.jpg

Бэтмен, Супермен и детские шалости

1-5.jpg

Призрачный гонщик пока гоняет на самокате

1-6.jpg

Дружба!

1-7.jpg

День рождения малыша Супермена

1-8.jpg

Тор помогает Чудо-девочке выдернуть молочный зуб маленького (относительно) Халка

1-9.jpg

Супермен, Бэтмен, Человек-паук и их обеды в школу

1-10.jpg

Супермен и Гоку из «Жемчуга дракона» летят на Землю

1-11.jpg

Супермен и Чудо-девочка способны очень быстро крутить лассо (скакалку), но маленький Флэш ещё быстрее

1-12.jpg

Маленьких Бэтменов приносят летучие мыши

1-13.jpg

Стэн Ли пытается помирить поссорившихся Железного человека и Капитана Америка

twizz.ru





Recenzie utilizator

Comentarii Recomandate

Nu sunt comentarii de afișat



Vizitator
Adaugi comentarii ca vizitator. Dacă ai un cont, te rog autentifică-te.
Adaugă un comentariu...

×   Alipit ca text avansat.   Alipește ca text simplu

  Doar 75 de zâmbete maxim sunt permise.

×   Linkul tău a fost încorporat automat.   Afișează ca link în schimb

×   Conținutul tău precedent a fost resetat.   Curăță editor

×   Nu poți lipi imagini direct. Încarcă sau inserează imagini din URL.


  • Conținut similar

    • julia122997
      De julia122997
      Лина
      Я пошла в школу в семь лет. На тот момент меня ещё никто не диагностировал, но, поскольку я аутична, моё поведение отличалось от поведения других детей. Я могла сидеть в коридоре на полу, уткнувшись лицом в колени и заткнув уши, ходить туда-сюда вдоль стенки и напевать или бормотать что-то заученное наизусть. Иногда я уходила в угол рекреационной зоны, вставала в нишу у окна и стучала в стенку. Я трясла руками, делала особые движения, была неуклюжей. Часто я никак не реагировала на других детей, потому что не понимала, что они от меня хотят. Это было совершенно безобидное поведение, которое никому не мешало: поначалу я очень ответственно относилась к учёбе и, разумеется, вела себя тихо во время уроков, не бегала на переменах.
      Но одноклассников, конечно, интересовало не то, насколько чьё-либо поведение безобидно, а то, насколько оно отличается от привычного им. А никого похожего на меня не было не только во всём классе, но, думаю, и во всей параллели. Поэтому меня начали обзывать, говорить, что я «ненормальная», насмехаться надо мной. Когда дети видели, что я не реагирую на это (а я абсолютно никак не реагировала, потому что не знала, что надо — я даже не смотрела в их сторону), они переходили к физическим действиям, чтобы вызвать реакцию. Меня били, пытались затолкать в мальчишеский туалет, садились на меня сверху, надевали мне на голову ведро, пинали ногами, отнимали вещи.
      В одиннадцать лет, после тяжёлого нервного срыва, меня перевели в другую школу. Там ко мне относились ещё хуже и били сильнее. Подозреваю, что как раз тогда у меня впервые началась депрессия. Сейчас я уже четыре месяца на антидепрессантах, но состояние, в связи с которым мне их прописали, было несравнимо легче, чем состояние в одиннадцать — тринадцать лет.
      В тринадцать я ушла в школу-экстернат. В двадцать один научилась спокойно рассказывать о своих первых школах без слёз. Но пусть и изредка, они до сих пор снятся мне в кошмарах.

      Рина
      Мне довелось учиться в школе с красивым названием — только оно было как яркая конфетная обёртка, за которой скрывается отвратительная грязь. Я человек по натуре тихий и немного нервный, и мне было сложно заводить знакомства. У меня плохо получалось установить контакт с другими детьми — мешала стеснительность, и я не знала, как к ним подступиться и как знакомиться. Поначалу дети меня игнорировали и не брали в свои игры. Ссылались на то, что я «странная», а ещё им не нравился мой маленький рост (да, я действительно была меньше всех в классе, да и телосложение у меня хрупкое). Я не могу сказать, когда точно началась конкретная травля, но по сравнению с тем, какой ад начался потом, в младшей школе было ещё сравнительно спокойно.
      В нашем классе было всего шесть мальчиков, остальные двадцать четыре — девочки. Одной девочке очень нравилось унижать меня за мою внешность. Она регулярно, так, чтобы я слышала, обсуждала с подружками, какие у меня прыщи, какое «кривое непропорциональное» лицо, что у меня глаза, «как у дохлой рыбы», какая у меня отвратительная «бомжатская» одежда. Первые несколько раз я не выдерживала и пыталась дать неумелый отпор, оскорбляя её в ответ. Но тогда она сказала, что если я ей что-то сделаю, она нажалуется своему отцу-прокурору и меня закроют на десять лет в колонии для несовершеннолетних. Сейчас это звучит смешно, не правда ли? Но тогда я поверила. Вскоре к обсуждению моей внешности присоединилось обсуждение всех моих неудач и особенностей здоровья. Они ржали надо мной, когда у меня начинались приступы аллергии из-за цветов на День учителя и прочие праздники. Они передразнивали мои приступы удушья. Они говорили, что я притворяюсь и симулирую, чтобы привлечь внимание, не понимая, как мне на самом деле было больно и плохо.
      Это привело к тому, что к старшим классам я царапала себе лицо и руки, выдирала волосы на голове, а единственным моим желанием было умереть, чтобы стать свободной. Клеймо «ненормального» закрепилось за мной ещё прочнее, начались неприятные шутки про «психушку» и «истеричек». Школа была для меня тюрьмой, откуда нельзя вырваться. После моего первого срыва с расцарапыванием лица до крови меня повели к завучу и школьному недоспихологу. Почему «недо»? На истории, как меня специально доводят, чтобы посмеяться, она сказала, что они «правильно реагируют на меня, ведь я так себя поставила».
      Родители? «Воспринимай всё с юмором. Это же просто шутки», — говорили они. Что ж, если делать мне больно — это весело и смешно, то я вообще не понимаю эту форму юмора. Я по-честному исполняла их советы «улыбаться», «игнорировать агрессора», «делать вид, что всё хорошо». Конечно же, ничего из этого не работало. За мной ходили и выкрикивали гадости в спину, регулярно спрашивали: «Ты ещё не сдохла?», отбирали мои вещи и выбрасывали их в мусорное ведро, запугивали меня и говорили, что побьют за школой. Спойлер: последнего так и не произошло, но мне пришлось в более взрослом возрасте ходить к психотерапевту около года, чтобы избавиться от одного только страха преследования. Часто я специально задерживалась в школе, пока они не уйдут курить и пить с взрослыми друзьями.
      Ну и вишенка на этом торте — случай со школьной поездкой. Из-за сильного мороза мне стало плохо, и я начала задыхаться. Приступ был очень сильным, а рядом, как назло, были только одноклассники. Мне срочно нужна была вода, чтобы развести лекарство. Тогда мне казалось, что я и правда умру, прямо тут, на холодном тротуаре, а они так и будут стоять и смеяться вместо того, чтобы позвать на помощь. Мне было страшно, а им — весело. Видимо, я что-то упускаю в жизни, раз считаю, что жизнь под угрозой — это совсем невесело. Видимо, со мной и правда что-то не так, раз я в меньшинстве.
      Как видите, раз я пишу этот текст, я тогда выжил. Положение спасла пришедшая классная руководительница, которая и оказала помощь. Вот только она же и обвинила меня в моём состоянии, сообщив, что мне не следовало никуда ехать, раз у меня проблемы со здоровьем, и если бы со мной что-то случилось, у неё были бы большие проблемы из-за меня. Конечно, из-за меня, а не из-за тех, кто бездушно ржёт и для кого чужая жизнь — это разменная монета. Вы думаете, хоть кого-то из них отчитали? Нет. Отчитали почему-то только меня. Мне до сих пор тяжело это вспоминать: весь текст я написала за час, а этот отрывок не могла написать четыре дня.
      Ничто так сильно не подорвало мою социализацию, как школа. Что я оттуда вынесла, кроме академических знаний, восемьдесят процентов которых мне в жизни не пригодились? Ненависть к себе, аутоагрессию, низкую самооценку и отвращение к собственному телу и личности, недоверие к людям и социальную тревожность, панические атаки и как венец — тревожно-депрессивное расстройство личности и параноидальные мысли. Как и идею, что человеческие коллективы — это угроза и что никому нельзя верить. Мне потребовались годы, чтобы изжить из себя хотя бы треть всего этого, и то — я до сих пор себя ненавижу, мне сложно знакомиться и у меня часто идут крахом социальные контакты. И лучше бы у меня вообще не было никакой социализации, чем школьная.

      Айман
      Когда я училась в средних классах, я думала, что умру в концлагере. Я была аутичной, и хотя тогда ещё не знала об этом, отличия были заметны, и дети мне этого не прощали. Одноклассники меня душили, постоянно таскали мои вещи, смеялись после каждого моего слова так, что я на уроках теряла дар речи: открывала рот и не могла ничего сказать. До двадцати трёх лет я боялась разговаривать на английском из-за того гвалта, который вызывало у одноклассников любое неправильно произнесённое мной слово. Я боялась говорить на английском даже тогда, когда уже свободно читала книги в оригинале.
      Очень долго я боялась детского смеха. Спустя три года после школы при виде смеющихся подростков я начинала оборачиваться, мои руки начинали дрожать, и я переходила на другую сторону улицы. Из-за того, что мои вещи постоянно ломали, я несколько лет обсессивно проверяла, на месте ли они. Чувствовала себя грязной из-за «сама виновата» со стороны взрослых и «не трогайте эту тетрадку, она до неё дотронулась» со стороны детей.
      Травля со стороны взрослых была не менее тяжёлой. Глупые замечания некоторых учителей о том, что я «упала с самосвала, тормозила чем попало» были ничем по сравнению с их антисемитизмом. Самым нелепым было то, что учителя травили меня из-за еврейства, но, вероятно, сами не замечали, что делают. В школе у меня была сильная еврейская идентичность и сионистские взгляды как у Зеэва Жаботинского, поэтому любой антисемитизм в школе я воспринимала на свой счёт. А травля делала мою еврейскую идентичность ещё более сильной, потому что этот опыт позволял мне ассоциировать себя с евреями прошлого.
      Я училась в Донецке — город и до войны не казался мне дружелюбным. Если у нас были «пророссийские» учителя, они нахваливали Екатерину II, которая создала черты оседлости, и Богдана Хмельницкого, который устраивал еврейские погромы. На уроке литературы сцену из «Тараса Бульбы», где «жидов в воду побросали» во время погрома, воспринимали как смешной момент, и я, слушая всё это, ломала карандаши и то и дело старалась улизнуть из класса «в туалет», чтобы просто прийти в себя, чем вызывала ещё больше насмешек одноклассников. Я чувствовала себя абсолютно бессильной. Как будто я попала в антиутопию.
      Не важно, на чьей стороне были взрослые — евреи были для них недолюдьми, и учеников-евреев фактически заставляли это принять. К счастью, в моём случае им этого не удалось, но антисемитизм для меня до сих пор очень сильный триггер. Даже ситуации, когда люди на улице обвиняли меня в том, что я принадлежу к «народу-паразиту», я не воспринимала настолько тяжело, как ту школьную травлю. Потому что в школе я была совершенно бессильна: и по отношению к толпе детей, и по отношению ко всемогущим взрослым.

      Сэм
      Что касается моей идентичности, я называю себя небинарным человеком. Ориентация у меня сложная, и думаю, что ни один существующий термин не сможет её точно описать, так что я называю её просто квир*. Я предпочитаю использовать множественное число, потому что считаю его нейтральным. Где-то в промежутке одиннадцати-двенадцати лет у меня стало появляться странное ощущение. Помню, что тогда я задали вопрос родителям: «Я точно мальчик? Может, я на самом деле девочка и просто родился в другом теле?» Они же предложили «посмотреть в трусы и не думать об этом». Потом я спросили: «Может быть, я не мальчик, не девочка, а что-то другое?» Но ответ был тем же. Где-то в семнадцать лет я приняли себя как небинарного человека.
      Сейчас я оканчиваю последний курс в колледже, куда ушли после восьмого класса школы. К сожалению, я всё ещё не говорю о своей квирности, соответственно, никто из одногруппников не знает о моей идентичности. Впрочем, в нынешнем коллективе у меня нет друзей, так что я во многом закрыты от окружающих. В школьные же годы меня травили. Причина, по которой люди заподозрили о моей квирности, остаётся для меня загадкой. Я ни разу не поднимали среди одноклассников тему своей ориентации или идентичности, но при этом я довольно часто слышали в свой адрес высказывания гомофобного содержания. Причём те же люди часто называли меня «девкой» и «бабой».
      В первой школе обстановка начала становиться нездоровой где-то в начале пятого класса; пик травли пришёлся на конец пятого и шестой класс. Травили меня не только вследствие гомофобии. Я нейроотличные и не могли держать зрительный контакт во время разговора, у меня это вызывало очень сильный дискомфорт. Но это мало кто понимал, и многие одноклассники считали, что я не смотрю в глаза из-за надменного отношения. Часто дело доходило до того, что они задавали глупые, неудобные вопросы. Иногда бывало так, что подходила компания из четырёх человек и они намеренно, с выпученными глазами просверливали взглядом, чтобы сделать мне плохо. Меня несколько раз пытались избить. Обычно, правда, они просто вытаскивали мои вещи из шкафчика, чтобы закинуть в дальний угол и затоптать или разбросать по коридору.
      Я пытались игнорировать наиболее токсичных одноклассников. Часто в таких ситуациях в школу приходили родители, чтобы поговорить непосредственно с теми, кто участвовал в травле, но как правило, это не помогало, и одноклассники становились ещё враждебнее. Во второй школе меня травили за то, что я часто пропускали занятия. Группа одноклассников постоянно меня преследовала и висла надо мной, куда бы я ни пошли. Я обращались к психологу. Учителя ничего не предпринимали.
      wonderzine.com
    • alexandrarum
      De alexandrarum
      Мы наткнулся на просторах сети на 18 человек, убедившихся в том, что дети частенько подобны стихийному бедствию, от которого нет спасения.
      1. «Любимая дочка пришла и говорит мне: «Привет, пап. Что делаешь?»
      2. «Купили для ребенка бассейн за $ 150, а он предпочитает ему ведро из-под краски»
      3. «Каждый раз, когда мне хочется завести детей, я вспоминаю тот случай, когда мой двоюродный брат застрял в игровом автомате»
      4. «Заведи детей», — говорили они. «Быть отцом — круто», — говорили они"
      5. «Кажется, они чувствуют, что скрип пенопласта — самая настоящая пытка для меня»
      6. От добра добра не ищут
      7. Не случайно же говорят, что за ними нужен глаз да глаз

      8. «Поймали сына на попытке нас обмануть, когда проверяли его знания перед тестом»
      9. Ох уж эти навязчивые идеи!
      10. Порой хватает даже секундного помутнения разума
      11. «Вот что моя дочь нарисовала на обороте своей контрольной. В школе. Святые угодники!»
      12. Л — логика

      13. «Сын только что убедился, что номер 911 работает и на старых телефонах. Он играл в „Полицейских и воров“, и ему, видите ли, понадобилось подкрепление»
      14. Родительские форумы как отдельный вид искусства
      15. «Говорит: „Пошли покажу, что я кинула в унитаз“»
      16. Подрастает гурман

      «Она плачет из-за того, что я не разрешаю ей съесть свои пальцы на ноге».
      17. Вот что такое подстава

      18. «Когда родители молчат — это плохой знак. Момент, когда она поняла, что не может смыть нестираемый маркер»
      А какой запоминающийся номер выкинули когда-то ваши дети? Как вы себя при этом повели?
      adme.ru
    • julia122997
      De julia122997
      Мы подготовили подборку фотографий звезд в детстве и поняли, что полюбили этих актеров и музыкантов еще больше.
      1. Дженнифер Энистон начала карьеру актрисы в 11 лет

      2. Лили Коллинз на экране практически с пеленок. Первую свою роль она получила в 2 года

      3. Малышка Риз Уизерспун уже в 7 лет снялась в рекламе цветочного магазина

      4. Джастину Биберу было 12 лет, когда его мама опубликовала на YouTube ролик, который сделал мальчика звездой

      5. Маленькая Энн Хэтэуэй, которую назвали в честь жены Шекспира, начала свою карьеру с ролей в театральных постановках

      6. В 8 лет Бритни Спирс прошла прослушивание в шоу «Клуб Микки Мауса» на канале Disney

      7. Супермодель Джиджи Хадид родилась в 1995 году в семье строительного магната

      8. Эми Шумер считали самой веселой девочкой в школе

      9. Британец Сэм Смит с детства знал, что хочет стать певцом

      10. В 11 лет Аманда Сейфрид уже работала моделью

      11. В 12 лет Натали Портман получила роль в культовом фильме «Леон»

      12. Как и Бритни Спирс, в детстве Райан Рейнольдс был членом "Клуба Микки Мауса"

      13. Когда Бри Ларсон была маленькой, она переехала с мамой в Лос-Анджелес. И там Бри поняла, что хочет стать актрисой

      14. Еще будучи ребенком, Бейонсе участвовала в вокальных и танцевальных конкурсах

      15. В 15 лет Селена Гомес играла в сериале канала Disney "Волшебники из Вэйверли Плэйс"

      Кем вы мечтали стать в детстве? Эта мечта осуществилась?
      adme.ru
    • julia122997
      De julia122997
      Типичные новогодние суеверия и приметы
      Мало угощений на новогоднем столе — не быть вам сытым целый год. Как Новый год встретишь, так его и проведёшь. Наденьте лучшую одежду, так неприятности останутся в прошлом году. Если в новогоднюю ночь у вас в карманах пусто — денег не будет весь год. Обязательно держите при себе купюру. Если в новогоднюю ночь в окно подует сильный ветер, это не только к хорошему урожаю, но и к переменам в жизни. Чтобы год был хорошим, нужно ставить на стол фигурку животного. Если на календаре год Свиньи, например, то её нельзя есть. Перед Новым годом нужно провести генеральную уборку. В новогоднюю ночь нельзя оставлять мусор. Разбитая ёлочная игрушка — это к деньгам и увеличению доходов. Все мечты, которые вы успеете проговорить про себя во время боя курантов, непременно сбудутся. Написать своё желание на бумажке, а как только часы начнут отсчитывать полночь, успеть её сжечь, высыпать пепел в бокал шампанского и выпить всё до капли. В новогоднюю ночь нельзя плакать: это принесёт несчастье. Накануне Нового года нельзя выносить сор из избы, иначе в доме благополучия не будет. «Денежные приметы — одни из самых живучих»
      Историк Ирина Белова:
      «Приметы — это вера в знаки, которые предсказывают будущее. Есть приметы природные. Они возникают на основе наблюдений за природой. А есть мистические. У них нет рационального объяснения. Но они тоже передаются из поколения в поколение, потому что объясняют вещи странные, которые с нами происходят и часто от нас не зависят.
      Логика сохранения разных суеверий такая, какой её описал ещё Владимир Даль: «Едва ли, однако же, можно допустить, чтобы поверье, пережившее тысячелетия и принятое миллионами людей за истину, было изобретено и пущено на ветер без всякого смысла и толка». Мол, «зря, что ли, моя бабушка боялась вещи через порог передавать? Я тоже не буду — от греха подальше».
      Новогодние приметы делятся на несколько типов. Есть те, которые перекочевали из рождественских праздников, приметы современные и дохристианские.
      Новый год воспринимается как время перехода, по аналогии с Рождеством, когда дверь между мирами — прошлым и будущим — открывается
      Ткань бытия истончается. Время Рождества — это переход от Ветхого к Новому Завету, время прихода чуда. В это время возможно повлиять на будущее и увидеть его.
      «Ветер в окно — к переменам» — это очень древний мотив. Когда ветер одушевляли, пытались объяснить его переменчивый характер. Его пытались задобрить, с ним говорили. Он казался живым, загадочным. Появлялся из ниоткуда и уходил в никуда. Почему он к переменам в жизни? Ветер влиял на жизнь природы, он приносил тучи, которые поливали землю, он высушивал почву, переносил семена и в виде бури разрушал дома и уничтожал посевы. От ветра зависел урожай, жизнь природы, а значит, и жизнь людей. И если в Новый год, когда между мирами есть некий разрыв, открыть окно и почувствовать ветер, то перемены в жизни гарантированы.
      Осколки этой веры в силу ветра в нашей культуре остались. Потому что с детства мы слышим, как ветер появляется в сказках. Кто не помнит «Ветер, ветер, ты могуч, ты гоняешь стаи туч»? Кому не пела мама колыбельную: «Ветра спрашивала мать: „Где изволил пропадать?“». Вот и мы перед Новым годом охотно верим в мистическую силу ветра.

      С животными года связаны одни из самых свежих примет. Конечно, ни о каких годах Тигра или Свиньи в СССР не слышали
      До 1973 года — когда в газете «За рубежом» опубликовали восточный гороскоп. Про китайские традиции рассказывали и в «Клубе кинопутешественников». В конце 80-х мода на эзотерику накрыла страну. И между Чумаком, Кашпировским и поисками Шамбалы животные —покровители Нового года из Китая вписались очень органично.
      12 животных-покровителей «приручили» на свой лад — так же, как когда-то слабый древний человек видел в животных таинственных существ, которые явно сильнее и хитрее, чем он сам. Они лучше приспособлены к этой жизни. Человек искал дружбы с ними. Животное становилось покровителем этого человека или всего рода.
      Так и на новогоднем столе в 2020-м будут стоять фигурки крыс — покровителей наступающего года, а по сути те же тотемы, которые всячески умасливают. Правда, в первобытных обществах тотемное животное не только ублажали, но и ели, чтобы получить его силу. Сейчас всё с точностью до наоборот. В год Свиньи никакой нарезки на столе. Как это — есть того, от кого ждёшь покровительства в будущем году?
      «Чтобы на Новый год водились деньги, в карманы нужно положить монеты» — деньги тоже почти живая материя для мистического сознания. Они могут прийти, уйти и даже забыть про человека. Поскольку от денег зависит благополучие, эти приметы одни из самых живучих. Монета в кармане — это не мало, это символ будущего богатства. Она отсылает к неразменному рублю, которым можно расплачиваться множество раз и который всегда к тебе вернётся.
      У многих народов есть амулеты и украшения из монет. В том же Китае монета — талисман и источник благополучия. Поэтому именно в Новый год она должна быть в кармане, ведь это начало нового цикла. А пустой карман, как пустое ведро, символ негативный».
      «То, что заложено в нас с детства, воспринимается как важное и значимое»
      Клинический психолог, член профессиональной психотерапевтической лиги Екатерина Кужель:
      «С точки зрения психологии любое суеверие, поверие, примета — это некая ментальная программа, то есть внутреннее убеждение, в которое человек верит и которое становится для него на данном этапе жизни истиной.
      Суеверия передаются по роду будущим поколениям, а также и просто распространяются в социуме. Поскольку дети с малых лет слышат их, то и в подсознание эта информация попадает с малых лет. А то, что заложено с детства, всегда воспринимается как важное, значимое и истинное. Чем глубже человек верит в примету, тем больше боится её нарушить. Психика работает таким образом: если верю, значит, делаю всё, чтобы укрепить эту веру. Какой бы абсурдной ни была примета.
      «Мало угощений на новогоднем столе — не быть вам сытым целый год», «Как Новый год встретишь, так его и проведёшь», «Наденьте лучшую одежду — так неприятности останутся в прошлом году» — в целом эти суеверия достаточно безобидны, если не уходить в фанатизм. Если какое-то суеверие вас пугает, вызывает страх или негатив, достаточно просто сказать себе: «Я свободна от этого суеверия! Это чужое убеждение»».
      mel.fm
    • julia122997
      De julia122997
      Ирина Сабанина
      В кино я попала, когда мне было десять лет. Мама привела меня на кастинг «Берега юности» — проходного фильма Льва Цуцульковского о Гражданской войне. На главную роль меня не взяли, зато взяли вместе с другими детьми на эпизодические, и мы поехали в Ялту. Съёмки шли полтора месяца. Снималась я не так много, но зато отлично отдохнула. В итоге в фильме осталось три эпизода со мной, в каждом из которых я исполняю разные роли: в одном бегу за оркестром по улице, в другом праздную чей-то день рождения в нарядном платье. Помню, что для этой сцены мне сделали кудри.
      Дальше с кино как-то не сложилось. Я участвовала в пробах и в Петербурге, и в Москве. В седьмом классе меня утвердили после очередного кастинга, но когда уже шили костюм, роль неожиданно отдали дочери композитора фильма. Меня эта история сильно травмировала. Ещё пробовалась на фильм Авербаха «Девочка-воспоминание» — меня не взяли, но атмосфера там была приятная. Уже после отказа мне прислали сценарий фильма и фотографии с фотопроб. А вот рассказывать, что я играю в кино, я очень стеснялась. Потом пошла сниматься в театральную студию, и об этом тоже почти никто не знал. Кстати, я зарабатывала приличные деньги по тем временам: платили и за пробы, и за съёмочные дни.
      В кино самое неприятное, что всё меняется молниеносно. Когда ты играешь, все носятся с тобой: водят за ручку, вокруг толпа взрослых, с тобой серьёзно разговаривает режиссёр — а потом люди сразу теряют интерес, и никто даже не узнаёт тебя в коридорах студии. Зато благодаря кино я встретила очень интересных людей. Я работала на одной площадке с Вячеславом Тихоновым, когда снималась в фильме «И другие официальные лица», а на студии видела Рину Зелёную. Потом работала на озвучивании фильма «Плохой хороший человек» и пересекалась с Высоцким и Максаковой.
      Только сейчас я поняла, как много места кино занимало в моей жизни: репетиции, пробы грима, костюма, фото- и кинопробы. Казалось, что меня не брали из-за моих каких-то недостатков, отсутствия таланта. Теперь мне кажется, что талант и способности не были решающими, иначе не было бы этих проб и худсоветов. До этого бы не доходило дело. Но уверенности это не прибавляло. Да и внешность у меня была, наверное, недостаточно советская.
      Лика Кремер
       В детстве я ходила в музыкальный кружок. Когда мне было пять, туда пришла ассистент по актёрам киностудии имени Горького и дала нам задание: мы должны были изобразить, как собираем грибы и ягоды в лесу и вдруг видим волка. В итоге меня выбрали в числе других детей, позвали на фотопробы на киностудию имени Горького. Там уже просили покривляться на камеру. Видимо, я сделала это довольно удачно, поэтому прошла в финал, после которого я получила главную роль в фильме «Карантин».
      Первые съёмки длились больше полугода. После этого был этап озвучивания. Я помню точно, что изводила всех вокруг, потому что мне казалось, что кино — это просто клёвая игра, а я главный игрок, который всеми управляет. Во-первых, потому что я выросла в бывшей коммунальной квартире с семью разными родственниками, которые жили в разных комнатах, и привыкла так общаться со взрослыми. Если от первого не получалось добиться того, чего я хочу, я шла ко второму — он точно разрешит. Короче, я была не очень управляемой. Когда на площадке это поняли, половину фильма уже отсняли и менять главную актрису было нельзя — дороговато получалось. В середине сцены я могла сказать: «Вы знаете, я придумала другой текст. Можно я по-своему скажу?» Заставить меня делать то, что нужно, было непросто. Я помню, что мне покупали мороженое, чтобы со мной договориться, а я это воспринимала как должное. Мне наняли специального воспитателя, который тренировал меня на съёмочной площадке и учил со мной реплики. В общем, съёмочной группе было со мной тяжело, как если бы они взяли обезьянку на главную роль.
      В следующий раз я снималась в фильме «Я — Иван, ты — Абрам», когда мне было тринадцать или четырнадцать. Я была свободным и смешным подростком. В какой-то момент один из актёров, который снимался со мной вместе, зашёл ко мне в комнату, повалил меня на кровать и начал целовать. Он был не очень трезв, но, к счастью, в этот момент в комнату вошёл мой напарник по съёмкам Саша Яковлев, и тот актёр ушел. Это было так давно, что я не помню подробностей. Не могу сказать, что это меня травмировало. Скорее я испытывала неловкость и недоумение.
      У меня не было ощущения, что я как-то невероятно прославилась после того, как впервые снялась в кино. Я была единственным ребёнком в очень большой семье, и у меня было ощущение, что мир вращается вокруг меня. Это чувство было привычным. Может, я рассказывала об этом во дворе, но не уверена, что я хвасталась, потому что у нас во дворе жила Катя Лычёва. Явно, что индекс её цитирования был выше моего. Ну да, я снялась в кино, но Катя была посланцем мира и гуляла по двору с кокер-спаниелем, которого ей подарили и привезли из США.
      Я оказалась значимой и получила много незаслуженного внимания в раннем детстве. Мои родственники потратили всю жизнь, чтобы стать признанными музыкантами. Я же, по сути, ничего не сделала — просто мило повторяла текст, улыбаясь на съёмочной площадке, а мне с этого момента все повторяли: «Лика у нас актриса!» Это страшная иллюзия, но тогда я не отдавала себе в этом отчёта. В реальном мире мне ещё предстояло всему научиться и всего добиться, мой капитал был равен нулю, а не тому, что сообщали мне окружающие.
      Потом я училась в школе-студии МХАТ на актёрском факультете. Мастером моего курса был Олег Табаков. Какое-то время я даже играла в его театре, но учиться было тяжело. Когда я поступала, меня уже переполняли комплексы и сомнения. Переходный возраст, когда нужно соответствовать чьим-то чаяниям и кому-то нравиться, довольно мучительный. Особенно в театральном институте. Я была недовольна собой, своим весом, своей внешностью. Когда я окончила институт, я почти не пыталась устроиться в театры. Мне казалось, что ничего не получится. И мне очень не нравилась эта зависимая позиция, когда мне бесконечно нужно кому-то нравиться, а именно так устроены все театральные прослушивания и кинопробы.
      Катерина Мамонтова
       Моя мама была актрисой Театра на Юго-Западе, папа тоже трудился в театре, но незадолго до моего появления ушёл работать по основной специальности — экономистом.
      Когда я была в четвёртом классе, одна режиссёрка через знакомых вышла на мою маму и предложила мне сниматься в её короткометражном фильме «Синоптик». Это было интересно и волнующе: большая съёмочная группа, долгий подготовительный процесс, построенные декорации, ко мне на площадке все очень хорошо относились. И мне ужасно понравилось сниматься, конечно же: в школу не ходишь, делаешь интересные вещи, вокруг все добрые. Поэтому, когда съёмки закончились, мама сказала: «Хочешь, отнесём твои фотографии на студию Горького в „Ералаш“?» Я, конечно, видела «Ералаш» по телевизору и тут же согласилась.
      На кастинги приходило очень много детей с родителями. Мы все сидели в коридоре на студии Горького, по очереди заходили в офис и пытались сыграть сценку, которую нам объяснял режиссёр. Честно говоря, сейчас не помню, давали ли нам текст учить заранее или мы читали его с листа. Иногда просили сыграть по-разному: «А теперь скажи это зло, а теперь обиженно». Через какое-то время звонили и приглашали на съёмки — или не звонили. Летом, когда дети на каникулах, обзванивали вообще всех и звали в массовку — в классе посидеть.
      В итоге я снялась в двух эпизодах во второстепенных ролях. Один эпизод был зимний и мне ужасно не нравился: меня переодели в одежду, которая казалась тогда дурацкой. Там была сцена, где мы ещё с четырьмя девочками должны были занести мальчика на руках в кинотеатр. Всё это казалось каким-то унижением. Второй эпизод был летним. Я помню, что все были на нервах: режиссёр переживал, что мы не успеем за световой день отсняться, и ругался. А мне было очень скучно, и я играла с мячиком на мостках, пока он не уплыл — как у Тани из стихотворения Агнии Барто. Только мячик был съёмочный, и плыть за ним отправили кого-то из сотрудников. Весь оставшийся день у меня горели уши, и мне было ужасно стыдно. После этой истории стало понятно, что на самом деле мне это так интересно.
      После я снималась в сериале «Виола Тараканова в мире преступных страстей». Это было спустя несколько лет после «Ералаша». Съёмки Таракановой были интересными (вероятно, потому что у меня была роль больше). Но сейчас за всё это скорее стыдно. Мне, безусловно, нравилось участвовать в творческом процессе, нравилось не ходить в школу, но к самому актёрству у меня никогда никаких способностей не было.
      Я кстати, никогда не рассказывала одноклассникам про съёмки, но они всё равно всегда узнавали. Обычно это вызывало ажиотаж на двадцать минут. Удивление и вопросы: «Как ты туда попала, что происходит на съёмках, а как тебя родители отпустили, а как ты будешь контрольные досдавать?» А потом все возвращались к школьной рутине. В общественных местах не узнавали никогда. Часто бывает так, что в какой-нибудь новой компании, на вечеринке у друзей вдруг кто-нибудь говорит: «О, а я тебя где-то видел». И я обычно начинаю перечислять: «Во ВГИКе? В художке? В школе Родченко?» А человек отвечает: «Да нет, по телевизору, в этой, как её, „Виоле Таракановой“». И мне становится неловко. Во-первых, потому что я очень плохо играю, во-вторых, потому что, как мне сказала тогда режиссёрка: «Мы честно искали африканскую актрису, но ни одна нам не подошла, так что будем тебя красить в мулатку». И это так себе. Там вообще много проблем в этом сериале, о которых я в тринадцать, конечно, не думала.
      В детстве я мечтала стать врачом, архитектором, балериной и клоуном. Причём одновременно. Потом, в подростковом возрасте, сосредоточилась на журналистике. Позже решила, что всё же хочу писать что-то более художественное, в итоге решила поступать на сценарный. Об актёрском я никогда не задумывалась. Сейчас я совсем не хочу быть актрисой, тем более что я режиссёрка и фотографка. Думаю, моё место — по другую сторону камеры.
      wonderzine.com
  •