Преимущества и недостатки обучения ребенка в частной школе


    Государственные школы не всегда могут дать достойный уровень образования ребенку. Да и частенько там засиживаются учителя старой закалки, которые об инновационных методах обучения слышать не хотят. Тогда родители рассматривают вариант частной школы. 

Преимущества обучения в частной школе

element5-digital-352043-unsplash.jpg

Индивидуальный подход. В частной школе в один класс не набирают 30 детей, как в государственной. Классы – компактные, максимум 15 детей, поэтому учитель может полноценно уделить время каждому ребенку, а также найти индивидуальный подход к обучению. 
Альтернативное обучение. Частные школы практикуют альтернативные виды обучения. Например, вместо всем нам известных контрольных работ, дети защищают проект, который готовят на протяжении некоторого времени. Вместо зазубривания материала, детей учат думать. 
Забота о здоровье. В частных школах проводят обследование детей. Иногда на регулярной основе приходит педиатр и осматривает всех малышей. Также есть логопед и обязательно психолог. Есть даже такие школы, где могут оборудовать специальные комнаты с галокамерами для больных астмой детей. 
Качество питания. Частные учебные заведения могут предложить хорошее питание и даже индивидуальную диету для ребенка. 
Хорошее оборудование. Частная школа "идет в ногу со временем". Ее классы оборудованы современной техникой, спортзал имеет весь необходимый инвентарь, часто есть бассейн для детей. В кабинетах стоит качественная мебель: эргономичные парты и стулья предотвращают появление сколиоза у детей.

bookcase-books-bookshelves-256541.jpg

Не нужно сдавать деньги на ремонт и книги. Администрация не просит родителей сдавать деньги на новый паркет или книги по английскому. Это входит в оплату обучения. 
Высокий уровень дисциплины. Небольшое количество детей позволяет лучше контролировать детей. 
Красивая форма. Многие частные школы имеют свою собственную форму с эмблемой учебного заведения. 
Возможность приглашать хороших учителей. Из-за того, что обучение в частной школе не дешевое, у администрации есть возможность приглашать хороших специалистов, обеспечивая им достойный уровень зарплаты. 

Недостатки обучения в частной школе

Дороговизна обучения. Хорошая частная школа стоит дорого и позволить обучение в ней могут себе далеко не все. 
Могут возникнуть проблемы в ВУЗе. Это случается по нескольким причинам. Иногда учителя намеренно завышают оценки ученикам и тогда возникают проблемы с поступлением. Либо из-за альтернативности образования у ребенка могут возникнуть проблемы с дисциплиной в университете. 

adolescent-adult-back-view-710743.jpg
Не все частные школы могут выдавать аттестат зрелости. Иногда приходится параллельно учиться в школе экстернов и ездить сдавать туда экзамены, чтобы те выдали аттестат государственного образца.

kolobok.ua





Recenzie utilizator

Comentarii Recomandate

Nu sunt comentarii de afișat



Vizitator
Adaugi comentarii ca vizitator. Dacă ai un cont, te rog autentifică-te.
Adaugă un comentariu...

×   Alipit ca text avansat.   Alipește ca text simplu

  Doar 75 de zâmbete maxim sunt permise.

×   Linkul tău a fost încorporat automat.   Afișează ca link în schimb

×   Conținutul tău precedent a fost resetat.   Curăță editor

×   Nu poți lipi imagini direct. Încarcă sau inserează imagini din URL.


  • Conținut similar

    • julia122997
      De julia122997
      Лина
      Я пошла в школу в семь лет. На тот момент меня ещё никто не диагностировал, но, поскольку я аутична, моё поведение отличалось от поведения других детей. Я могла сидеть в коридоре на полу, уткнувшись лицом в колени и заткнув уши, ходить туда-сюда вдоль стенки и напевать или бормотать что-то заученное наизусть. Иногда я уходила в угол рекреационной зоны, вставала в нишу у окна и стучала в стенку. Я трясла руками, делала особые движения, была неуклюжей. Часто я никак не реагировала на других детей, потому что не понимала, что они от меня хотят. Это было совершенно безобидное поведение, которое никому не мешало: поначалу я очень ответственно относилась к учёбе и, разумеется, вела себя тихо во время уроков, не бегала на переменах.
      Но одноклассников, конечно, интересовало не то, насколько чьё-либо поведение безобидно, а то, насколько оно отличается от привычного им. А никого похожего на меня не было не только во всём классе, но, думаю, и во всей параллели. Поэтому меня начали обзывать, говорить, что я «ненормальная», насмехаться надо мной. Когда дети видели, что я не реагирую на это (а я абсолютно никак не реагировала, потому что не знала, что надо — я даже не смотрела в их сторону), они переходили к физическим действиям, чтобы вызвать реакцию. Меня били, пытались затолкать в мальчишеский туалет, садились на меня сверху, надевали мне на голову ведро, пинали ногами, отнимали вещи.
      В одиннадцать лет, после тяжёлого нервного срыва, меня перевели в другую школу. Там ко мне относились ещё хуже и били сильнее. Подозреваю, что как раз тогда у меня впервые началась депрессия. Сейчас я уже четыре месяца на антидепрессантах, но состояние, в связи с которым мне их прописали, было несравнимо легче, чем состояние в одиннадцать — тринадцать лет.
      В тринадцать я ушла в школу-экстернат. В двадцать один научилась спокойно рассказывать о своих первых школах без слёз. Но пусть и изредка, они до сих пор снятся мне в кошмарах.

      Рина
      Мне довелось учиться в школе с красивым названием — только оно было как яркая конфетная обёртка, за которой скрывается отвратительная грязь. Я человек по натуре тихий и немного нервный, и мне было сложно заводить знакомства. У меня плохо получалось установить контакт с другими детьми — мешала стеснительность, и я не знала, как к ним подступиться и как знакомиться. Поначалу дети меня игнорировали и не брали в свои игры. Ссылались на то, что я «странная», а ещё им не нравился мой маленький рост (да, я действительно была меньше всех в классе, да и телосложение у меня хрупкое). Я не могу сказать, когда точно началась конкретная травля, но по сравнению с тем, какой ад начался потом, в младшей школе было ещё сравнительно спокойно.
      В нашем классе было всего шесть мальчиков, остальные двадцать четыре — девочки. Одной девочке очень нравилось унижать меня за мою внешность. Она регулярно, так, чтобы я слышала, обсуждала с подружками, какие у меня прыщи, какое «кривое непропорциональное» лицо, что у меня глаза, «как у дохлой рыбы», какая у меня отвратительная «бомжатская» одежда. Первые несколько раз я не выдерживала и пыталась дать неумелый отпор, оскорбляя её в ответ. Но тогда она сказала, что если я ей что-то сделаю, она нажалуется своему отцу-прокурору и меня закроют на десять лет в колонии для несовершеннолетних. Сейчас это звучит смешно, не правда ли? Но тогда я поверила. Вскоре к обсуждению моей внешности присоединилось обсуждение всех моих неудач и особенностей здоровья. Они ржали надо мной, когда у меня начинались приступы аллергии из-за цветов на День учителя и прочие праздники. Они передразнивали мои приступы удушья. Они говорили, что я притворяюсь и симулирую, чтобы привлечь внимание, не понимая, как мне на самом деле было больно и плохо.
      Это привело к тому, что к старшим классам я царапала себе лицо и руки, выдирала волосы на голове, а единственным моим желанием было умереть, чтобы стать свободной. Клеймо «ненормального» закрепилось за мной ещё прочнее, начались неприятные шутки про «психушку» и «истеричек». Школа была для меня тюрьмой, откуда нельзя вырваться. После моего первого срыва с расцарапыванием лица до крови меня повели к завучу и школьному недоспихологу. Почему «недо»? На истории, как меня специально доводят, чтобы посмеяться, она сказала, что они «правильно реагируют на меня, ведь я так себя поставила».
      Родители? «Воспринимай всё с юмором. Это же просто шутки», — говорили они. Что ж, если делать мне больно — это весело и смешно, то я вообще не понимаю эту форму юмора. Я по-честному исполняла их советы «улыбаться», «игнорировать агрессора», «делать вид, что всё хорошо». Конечно же, ничего из этого не работало. За мной ходили и выкрикивали гадости в спину, регулярно спрашивали: «Ты ещё не сдохла?», отбирали мои вещи и выбрасывали их в мусорное ведро, запугивали меня и говорили, что побьют за школой. Спойлер: последнего так и не произошло, но мне пришлось в более взрослом возрасте ходить к психотерапевту около года, чтобы избавиться от одного только страха преследования. Часто я специально задерживалась в школе, пока они не уйдут курить и пить с взрослыми друзьями.
      Ну и вишенка на этом торте — случай со школьной поездкой. Из-за сильного мороза мне стало плохо, и я начала задыхаться. Приступ был очень сильным, а рядом, как назло, были только одноклассники. Мне срочно нужна была вода, чтобы развести лекарство. Тогда мне казалось, что я и правда умру, прямо тут, на холодном тротуаре, а они так и будут стоять и смеяться вместо того, чтобы позвать на помощь. Мне было страшно, а им — весело. Видимо, я что-то упускаю в жизни, раз считаю, что жизнь под угрозой — это совсем невесело. Видимо, со мной и правда что-то не так, раз я в меньшинстве.
      Как видите, раз я пишу этот текст, я тогда выжил. Положение спасла пришедшая классная руководительница, которая и оказала помощь. Вот только она же и обвинила меня в моём состоянии, сообщив, что мне не следовало никуда ехать, раз у меня проблемы со здоровьем, и если бы со мной что-то случилось, у неё были бы большие проблемы из-за меня. Конечно, из-за меня, а не из-за тех, кто бездушно ржёт и для кого чужая жизнь — это разменная монета. Вы думаете, хоть кого-то из них отчитали? Нет. Отчитали почему-то только меня. Мне до сих пор тяжело это вспоминать: весь текст я написала за час, а этот отрывок не могла написать четыре дня.
      Ничто так сильно не подорвало мою социализацию, как школа. Что я оттуда вынесла, кроме академических знаний, восемьдесят процентов которых мне в жизни не пригодились? Ненависть к себе, аутоагрессию, низкую самооценку и отвращение к собственному телу и личности, недоверие к людям и социальную тревожность, панические атаки и как венец — тревожно-депрессивное расстройство личности и параноидальные мысли. Как и идею, что человеческие коллективы — это угроза и что никому нельзя верить. Мне потребовались годы, чтобы изжить из себя хотя бы треть всего этого, и то — я до сих пор себя ненавижу, мне сложно знакомиться и у меня часто идут крахом социальные контакты. И лучше бы у меня вообще не было никакой социализации, чем школьная.

      Айман
      Когда я училась в средних классах, я думала, что умру в концлагере. Я была аутичной, и хотя тогда ещё не знала об этом, отличия были заметны, и дети мне этого не прощали. Одноклассники меня душили, постоянно таскали мои вещи, смеялись после каждого моего слова так, что я на уроках теряла дар речи: открывала рот и не могла ничего сказать. До двадцати трёх лет я боялась разговаривать на английском из-за того гвалта, который вызывало у одноклассников любое неправильно произнесённое мной слово. Я боялась говорить на английском даже тогда, когда уже свободно читала книги в оригинале.
      Очень долго я боялась детского смеха. Спустя три года после школы при виде смеющихся подростков я начинала оборачиваться, мои руки начинали дрожать, и я переходила на другую сторону улицы. Из-за того, что мои вещи постоянно ломали, я несколько лет обсессивно проверяла, на месте ли они. Чувствовала себя грязной из-за «сама виновата» со стороны взрослых и «не трогайте эту тетрадку, она до неё дотронулась» со стороны детей.
      Травля со стороны взрослых была не менее тяжёлой. Глупые замечания некоторых учителей о том, что я «упала с самосвала, тормозила чем попало» были ничем по сравнению с их антисемитизмом. Самым нелепым было то, что учителя травили меня из-за еврейства, но, вероятно, сами не замечали, что делают. В школе у меня была сильная еврейская идентичность и сионистские взгляды как у Зеэва Жаботинского, поэтому любой антисемитизм в школе я воспринимала на свой счёт. А травля делала мою еврейскую идентичность ещё более сильной, потому что этот опыт позволял мне ассоциировать себя с евреями прошлого.
      Я училась в Донецке — город и до войны не казался мне дружелюбным. Если у нас были «пророссийские» учителя, они нахваливали Екатерину II, которая создала черты оседлости, и Богдана Хмельницкого, который устраивал еврейские погромы. На уроке литературы сцену из «Тараса Бульбы», где «жидов в воду побросали» во время погрома, воспринимали как смешной момент, и я, слушая всё это, ломала карандаши и то и дело старалась улизнуть из класса «в туалет», чтобы просто прийти в себя, чем вызывала ещё больше насмешек одноклассников. Я чувствовала себя абсолютно бессильной. Как будто я попала в антиутопию.
      Не важно, на чьей стороне были взрослые — евреи были для них недолюдьми, и учеников-евреев фактически заставляли это принять. К счастью, в моём случае им этого не удалось, но антисемитизм для меня до сих пор очень сильный триггер. Даже ситуации, когда люди на улице обвиняли меня в том, что я принадлежу к «народу-паразиту», я не воспринимала настолько тяжело, как ту школьную травлю. Потому что в школе я была совершенно бессильна: и по отношению к толпе детей, и по отношению ко всемогущим взрослым.

      Сэм
      Что касается моей идентичности, я называю себя небинарным человеком. Ориентация у меня сложная, и думаю, что ни один существующий термин не сможет её точно описать, так что я называю её просто квир*. Я предпочитаю использовать множественное число, потому что считаю его нейтральным. Где-то в промежутке одиннадцати-двенадцати лет у меня стало появляться странное ощущение. Помню, что тогда я задали вопрос родителям: «Я точно мальчик? Может, я на самом деле девочка и просто родился в другом теле?» Они же предложили «посмотреть в трусы и не думать об этом». Потом я спросили: «Может быть, я не мальчик, не девочка, а что-то другое?» Но ответ был тем же. Где-то в семнадцать лет я приняли себя как небинарного человека.
      Сейчас я оканчиваю последний курс в колледже, куда ушли после восьмого класса школы. К сожалению, я всё ещё не говорю о своей квирности, соответственно, никто из одногруппников не знает о моей идентичности. Впрочем, в нынешнем коллективе у меня нет друзей, так что я во многом закрыты от окружающих. В школьные же годы меня травили. Причина, по которой люди заподозрили о моей квирности, остаётся для меня загадкой. Я ни разу не поднимали среди одноклассников тему своей ориентации или идентичности, но при этом я довольно часто слышали в свой адрес высказывания гомофобного содержания. Причём те же люди часто называли меня «девкой» и «бабой».
      В первой школе обстановка начала становиться нездоровой где-то в начале пятого класса; пик травли пришёлся на конец пятого и шестой класс. Травили меня не только вследствие гомофобии. Я нейроотличные и не могли держать зрительный контакт во время разговора, у меня это вызывало очень сильный дискомфорт. Но это мало кто понимал, и многие одноклассники считали, что я не смотрю в глаза из-за надменного отношения. Часто дело доходило до того, что они задавали глупые, неудобные вопросы. Иногда бывало так, что подходила компания из четырёх человек и они намеренно, с выпученными глазами просверливали взглядом, чтобы сделать мне плохо. Меня несколько раз пытались избить. Обычно, правда, они просто вытаскивали мои вещи из шкафчика, чтобы закинуть в дальний угол и затоптать или разбросать по коридору.
      Я пытались игнорировать наиболее токсичных одноклассников. Часто в таких ситуациях в школу приходили родители, чтобы поговорить непосредственно с теми, кто участвовал в травле, но как правило, это не помогало, и одноклассники становились ещё враждебнее. Во второй школе меня травили за то, что я часто пропускали занятия. Группа одноклассников постоянно меня преследовала и висла надо мной, куда бы я ни пошли. Я обращались к психологу. Учителя ничего не предпринимали.
      wonderzine.com
    • julia122997
      De julia122997
      Джарали хотела продемонстрировать детям, как важно соблюдать правила гигиены. Для этого учительница положила 5 кусков хлеба, отрезанных от одной буханки, в пакеты для сырого мяса, потому что их можно плотно закрыть. Из-за консервантов в хлебе эксперимент занял больше времени, чем ожидалось: 3–4 недели. Один кусок никто не трогал, трех коснулись все дети в классе по очереди. Остался еще 1 ломоть.

      Этим хлебом протерли все ноутбуки в классе

      После завершения проекта руководство школы решило регулярно дезинфицировать компьютеры, которыми пользуются дети во время занятий.
      Хлеб, который никто не трогал

      Так выглядел в конце эксперимента контрольный ломоть, который никто не трогал. Его просто переложили из упаковки с остальным хлебом в отдельный пакет.
      Этот кусок трогали немытыми руками

      Этот — руками, вымытыми с мылом

      Перед тем как коснуться 5-го куска, школьники обработали руки антибактериальным средством

      Очевидно, что достойной заменой мылу антибактериальные средства считать нельзя. Их можно использовать только в крайнем случае.
      Выводы из эксперимента сделали не только взрослые, которые стали уделять больше внимания чистоте гаджетов, но и дети, которым наглядно показали, почему важно часто мыть руки с мылом. Эта предосторожность особенно актуальна сейчас, когда легко заразиться, например гриппом.
      Желающие могут самостоятельно узнать, насколько чисты их руки, по этой инструкции. Мы считаем, что такой научный опыт стоит проводить даже в детских садах. А какой эксперимент больше всего запомнился вам во время учебы в школе?
      adme.ru
    • julia122997
      De julia122997
      Дети не понимают, почему в прошлом году, например, они выходили в школу 10 или 11 января, два года назад пропустили три недели, уехав кататься на лыжах или загорать в тёплые страны, а в этом — будь добр, иди как положено, по графику. И даже то, что в этом году официально никакого задания на праздники не выдавалось, а в прошлые годы приходилось заглядывать в учебники и смотреть «дополнительные материалы», настроение ребёнку не поднимает.
      Я, например, считаю, что прогулы жизненно необходимы каждому ребёнку
      Если мне иногда хочется лежать в кровати до обеда и читать книгу или смотреть дурацкое кино, не вылезать из пижамы до вечера и есть всякую гадость, а не то, что положено, то почему у ребёнка не может быть таких же желаний?
      Дети разные. Кому-то нужно непременно приключение — подогреть градусник на батарее или в чашке с чаем, сообщить, что болит живот, голова, попа и ногой невозможно пошевелить. Сын моей подруги Кати, восьмилетний Кирилл, именно так и поступает. Мать же готова совершенно официально оставить его дома, но хочет об этом знать хотя бы с вечера. Она тоже не прочь выспаться, а не натягивать штаны поверх ночнушки, пить на ходу кофе, чтобы отвезти Кирюшу в школу. Но Кириллу нужны приключения, экшн. Поэтому он устраивает матери спектакль с душераздирающими сценами.
      — Кирюша, я разрешаю тебе прогулять завтра. Только давай у тебя ничего не будет болеть. Я же волнуюсь, переживаю. Не знаю, везти тебя в больницу или нет, — умоляет Катя, но безрезультатно.
      Мой сын Вася, когда учился в школе, прогуливал по факту. Твёрдо и решительно. Приходил и объявлял, что ему нужна справка от врача, причём срочно, заявление на имя директора или сообщение классному руководителю. Иногда — задним числом. Пару раз я спорила. Бесполезно. Все — и я, и классная, и директор — знали, что справка (записка) липовая, но ничего поделать не могли. Последние два года — в десятом и одиннадцатом классах — сын вообще ходил, кажется, только на физру. Остальные предметы сдавал оптом во внеурочное время. Он был олимпиадником, и одна выездная олимпиадная школа сменялась другой. Подмосковье, дальнее и ближнее, другие города. Учителя про это прекрасно знали, поддерживали его, всегда шли навстречу, но в заявлениях я по-прежнему писала: «по семейным обстоятельствам».
      Моя дочь устроена иначе. Она не умеет прогуливать
      Идёт «через не могу», потому что в этот день важная контрольная, заболела староста класса, а моя Сима — первый заместитель старосты, надо сдать тетрадь с домашней работой, отнести флешку с проектом. Я пытаюсь её убедить в том, что ничего страшного не произойдет, предупрежу классную руководительницу, возьму справку, сама схожу в школу и отпрошу её. Но дочь смотрит на меня и искренне возмущается: «Разве можно обманывать? Прогуливать — плохо».
      Она отличница, перфекционистка, чересчур ответственная и не может нарушить обещание, которое дала, или не выполнить обязательство, которое на себя взяла. Я предлагала прогулять тренировку и натыкалась на удивленный взгляд: «Мам, ты что, не понимаешь? Я один раз прогуляю, потом нагонять придётся! В начале февраля — соревнования! Кто к ним готовиться будет? Ты? Или тренер?»
      Да, я прекрасно понимаю, что растерять физическую форму легко, а вернуть — очень тяжело. Но я не знаю, как сделать так, чтобы дочь выдохнула. Насладилась законным прогулом. Повалялась в кровати в свое удовольствие, а не следовала жёсткому графику — школа, уроки, тренировка, доделать уроки, диета. Сделать проект, поучаствовать в конкурсе, вызваться нарисовать плакат. Плюс рисование с домашним заданием.

      — Давай прогуляем рисование? — предлагала я.
      — Ты что? У меня же конкурс на носу! Я же не могу подвести педагога! Она на меня рассчитывает!
      — Давай откажемся от рисования или гимнастики? Тебе тяжело.
      — И что я буду делать?
      Да, стоит дочери приболеть, а мне — получить законное основание оставить её дома, как она начинает страдать. Она все равно что-то делает: шьёт, смотрит онлайн-курсы, решает задачки. Ей важно быть занятой.
      Но если она действительно не хочет куда-то идти, то выдает температуру под 39, рвоту, диарею и всё остальное. Стоит ей сказать, что всё — она остается дома, вызываем врача, как моя дочь немедленно выздоравливает. Будто ничего и не было. Я, как и моя подруга Катя, умоляла дочь просто сказать, что ей не хочется куда-то идти, устала, просто нет желания выходить из дома. Но нет. Не признается. Всё непременно должно сопровождаться температурой у дочки и моими хождениями по потолку.
      Сын играл с переломом лучевой кости важный, с его точки зрения, футбольный матч. И только после этого признался мне. Скрывал опухшую руку под одеждой, сутки делал вид, что всё хорошо. Дочь убеждена, что единственная уважительная причина не явиться на соревнования — смерть. Остальное — не повод. Она выходит на ковер, хотя до этого может лежать тряпочкой, но на минуту двадцать секунд выздоравливает, отрабатывает и лишь после этого опять позволяет себе потерять силы. Я не учила этому детей, не требовала, не заставляла.
      Я за прогулы, отдых вне плана и нарушение графиков. Оба моих ребёнка пошли явно не в меня
      У нас в классе есть девочка Ариша. Её мама, выступающая в родительском чате под ником «принцесса Софи», обладает железной психикой. Ариша ходит в школу редко. А если и ходит, то на первый урок попадает разве что чудом. «Принцесса Софи» честно объявляет всем, что они проспали, у Ариши, кажется, болит горло и она какая-то бледная. Иногда «принцесса Софи» с утра пишет в чат, что темно, холодно, ей как-то не по себе, так что они в школу не пойдут. Ариша плохо учится, но у неё очень устойчивая нервная система.
      Честно, я не знаю, как правильно. Но точно поняла, что даже в этом вопросе к детям требуется разный подход. Прогуливать школу, удлинять или соблюдать каникулярный график можно и нужно, но только если этот режим подходит именно вашему ребёнку. Ну и хотя бы один раз показать ему, как нагреть градусник на батарее, — это просто весело.
      mel.fm
    • julia122997
      De julia122997
      Корреспондент побывал на одном из них — в лицее имени Михая Эминеску, где 16 декабря стартовал марафон праздничных мероприятий. Первоклассники с удовольствием участвуют в них, доставляя удовольствие учителям, родителям, бабушкам и дедушкам. 
      По словам руководителя 1А класса Сильвии Урсу, дети готовились к празднику с особым трепетом и усердием. Ведь для них – это первое выступление на сцене. 
      В зале господствовала новогодняя атмосфера. Дети исполняли песни, рассказывали стихи. Ну и, конечно, не обошлось самой актуальной темы — подарков под елкой. Одни мечтают о кукле,  а другие — о детской косметике, а некоторые и вовсе загадали получить в качестве подарка книги и удобный стул для занятий.
      Новогодние мероприятия в лицеях и гимназиях Бельц продлятся вплоть до начала зимних каникул, которые стартуют с 25 декабря, а завершаются 8 января.
      btv.md
    • julia122997
      De julia122997
      Умные часы
      Это не фитнес-трекер. Часы нужны не только для того, чтобы знать, сколько ккал сжег за день, а для того, чтобы следить за ребенком, за его местоположением.
      Такие часики подойдут для детей любого возраста. Они могут и позвонить, и передать координаторы и послать сигнал СОС.
      Электронная книга
      Функция этого устройства - читать. Школьник вам скажет: "Спасибо" за то, что не нужно будет носить каждый день школьные учебники в рюкзаке, достаточно будет их скачать в электронную книгу.
      Очень прочный телефон
      Такой телефон не помешает даже сорванцу-младшекласснику. Это не обычный телефон с кнопками, а противоударный смартфон, который обладает всем функционалом обычных смартфонов.
      Рюкзак с Power Bank внутри
      Такой рюкзак очень удобен тем, что можно включить телефон на зарядку, не вытаскивая внешний аккумулятор из рюкзака. У таких рюкзаков ортопедическая спинка и непромокаемая ткань.
      Креативный будильник
      Купите ребенку будильник, от которого вставать не будет противно. Например, улетающий будильник, который не выключится до тех пор, пока ты его не словишь.
      kolobok.ua
  •